Адвокатка Бабы-яги - Евгения Викторовна Некрасова

а просто седели на зиму. Настя надела свой единственный праздничный розовый сарафан, парадное монисто и каблучок на голову. Мила была в бирюзовом сарафане и вышитом венце, из которого торчали уши. Братец много и громко хохотал своим шуткам, Мать носила еду, хотя была прислуга, не могла привыкнуть.

Здесь вечеринили волки, зайцы, лисы, кабаны, тетерева и лоси, но в основном ели медведи, которые собирались спать. Мила гоняла по берлоге, никогда не видела столько золота. Настя умоляла не отходить от неё, богатые звери не ели богатых зверей, а вот бедных лисы, кабаны и даже медведи могли тайно сожрать, а потом всё замять. Но опасные звери просто напивались и выли колыбельные. Братец делал вид, что он не знает сестру и её подругу. Только сказал Насте, что она страшная и смешная в своем каблучке и розовом сарафане. Настя ответила, что это отлично. Братец позвал Мать в спячку, теперь у его семьи было право. Настю демонстративно нет. Мать сказала, что как привыкла, лучше так и доживёт. А Настя не собиралась спать из-за подачки Братца. Она хотела сама заработать право на спячку. Но по правде она боялась спать так долго и беспробудно, потеряв контроль даже над своим телом, ведь так можно пропустить что-то важное и опасное – затопление, пожар, землетрясение. В любом случае ей надо дособрать коллекцию городских людёв.

Медведи особенно наедались, Настя тоже ела хоть и не на спячку, а впрок, кушала медовик и жучково-картофельную запеканку. На этой вечеринке она и встретила тетерева-антиквара, который рассказал ей, что видел человедицу с белым пакетом с красным клеймом. Всё-таки не такой бесполезный выход в общество.

Настя рубила за сегодня семнадцатую плошку и шестое полено. Некоторые работники что-то выли себе под нос, и вот Настя тоже напевала.

Человедица с белым пакетом

С красным клеймом

Я тебя найду

Буду рыскать с умом

Най-най-най,

Буду зиму не спать,

Лапу сосать,

Поделись секретом,

Най-най-най,

Где ты, я приду!

Паша ударил в колокол. Завод отправился в столовую. Настя взяла жучий суп. Три хитиновых брюшка плавали на поверхности. Зайчиха жевала свекольный салат с варёной луковицей. Слава лил себе суп в пасть из опрокинутой плошки. Настя и Мила взяли кофий и яблочной пастилы. Начальник прорычал, чтобы работники не рассиживались, хотя до конца обеда оставалось почти двадцать минут. Настя подумала о том, что у человедицы в пакете может быть пастила или жучья запеканка. Может быть, даже фарфоровый пакет, пластиковый по идее, просвечивает, показывает, что у него там внутри. Мила сказала Насте, чтобы перестала думать про своих людёв. Сама она при этом смотрела страницу со звёздными предсказаниями. Обед недавно увеличили до тридцати минут, рабочий день снизили с двенадцати до одиннадцати часов, а в столовой появлялись свежие газеты. Вдруг Милины уши навострились.

– Это же тебе! – прокричала она, и все звери поглядели на неё.

Настя упёрлась взглядом раздел объявлений: «Медведица, кот. искала человедицу с белым пакетом с красным клеймом, она тут», и дальше шёл адрес.

Человедица с белым пакетом

С красным клеймом

Я тебя найду,

Най-най-най,

Вот уже иду!

Это пела Медведица, дорабатывая свои оставшиеся шесть часов топором, пытаясь быть максимально сконцентрированной. Она рубила старательно и поэтому даже слишком медленно. Начальник недовольно глядел на неё, а лис Паша думал, не сбрызнуть ли её ледяной водой.

После трудового дня Медведица быстро косолапила мимо проходной, мимо ворот, мимо пруда, мимо парка. Зайчихе пришлось прыгать на четырех лапах, чтобы её догонять. На Милу смотрели плохо и смеялись. Платок развязывался, уши торчали, в морду и за шиворот набился снег. Медведица остановилась у памятника «Дружба зверей». Мила спросила, что может ей всё же пойти с Настей, вдруг чего, но та замотала огромной своей башкой, и в ушах зазвенели серьги. Настя стремительно запереваливалась среди торговых рядов. Подумала, что надо или подрезать когти, или купить валенки пошире, а то неудобно ходить. Заяц шёл по канату над лотками и толпой и держал в каждой лапе по мешку-близнецу с чем-то. Настя подумала, это у него могли бы быть белые пластиковые пакеты с красным клеймом. Прокосолапила мимо бронзового и полусидячего лося-поэта. Посреди площади возвышался бронзовый Медведь в мундире и овальный – как картофель. Сердце горело от радости. Настя, сворачивая на соседнюю улицу и одновременно обходя пудовую, гораздо больше неё медведицу с вереницей медвежат в тулупах, поскользнулась на подснежном льде и упала телом на бок. Оказалось больновато, но наученная Настя не вытянула ни одну из передних лап – однажды уже так падала, и сильно ушибла правую переднюю, лапы – рабочий инструмент, их надо беречь. Надо осторожно идти потом домой с человедицей с пластиковым пакетом с красным клеймом. Попросить хорошо завернуть. Настя встала и пошла дальше. Настя косолапила по узкой корке тротуара. Можно снять валенки и бежать босой. Когти на что, будут держать. Вон некоторые звери так ходят и не болеют.

Я Настя медведица,

Не боюсь гололедицы.

Зимой набегу,

Раскатала губу,

Людёв соберу,

Не боюсь гололедицы.

Что может случиться, это жадный антиквар попросит очень много денег, Насте придётся продать остальных людёв, сосать лапу до лета, или это Саша, высокий и среднетелый, с лысым боком, высоким голоском, узнал про её коллекционирование, про человедицу с пакетом, и так решил её завлечь на встречу, еле отвязалась тогда, чего не взяла Милу, та же хотела с ней пойти, но она здорово тогда ему сказала, или это нехороший медведь, узнает, где она трудится, заставит её кого-то зарубить топором за фигурку человедицы, или нехорошая лиса, попросит Милу в обмен на редкую человедицу. Ну хватит. Мысли чесали голову, саднили, разводили хаос, как вредную плесень на берложьей стене.

Я Настя медведица,

Не боюсь гололедицы.

Зимой набегу,

Раскатала губу,

Заберу человедицу,

Не боюсь околесицы.

За уголком должен быть нужный дом. Настя заводила носом, приготовила глаза искать дверку, подворотню, ворота, свернула и вдруг увидела её за стеклянной витриной. Та словно пришла на встречу, летне одетая, в белых шнурованных ботинках, синих брюках, бирюзовой короткой рубахе, с лысыми руками, с бурой шерстью на голове, собранной по-конски. Человедица смотрела изумрудно, спокойно, прямо. Ноги её были