Адвокатка Бабы-яги - Евгения Викторовна Некрасова

может посмотреть на землю с высоты. Когда полёт заканчивается, Родную речь перевозят в большой сильный и страшный город, про который она слышала и чувствует, что это он. Она знает его хорошо, тут больше всего языков скопилось в стране. Её везут куда-то, потом сажают в стеклянный короб. Дают совсем разную еду – то мёд, то хлеб, то мясо. Человек в халате всё время записывает. Он или другой, или ещё одна, женщина, кладут однажды Родную речь в пластиковую вытянутую печку. В иной раз нацепляют на Родную речь присоски, как лягушачьи лапы, лапы, фу, с гладкими верёвочками. Два раза качают у неё кровь. Родная речь зло извивается. Но хорошо, что ей никто ничего не выговаривает. С ней не общаются вовсе.

21.

Родную речь привозят куда-то и сажают в тёмную железную квадратную коробку за круглым замком с совсем маленькими дырочками. Время от времени её достают, рассмотреть и показать, покормить немного. Комната небольшая, без окон. Это всегда люди, которых Родной речи даже запоминать неинтересно. Они никогда не говорят, словно не умеют. Еда очень разная и простая. То мятая картошка, то капуста, то снова каша. Потом её достают только покормить, не посмотреть. Комната становится пыльной. Это обычно делает человек в скучной форме, и Родная речь догадывается, что он её охраняет. Она несколько раз прыгает на пол и пытается уползти по грязному полу. Но сторож её ловит. Еда странная, то коричневые сладкие куски, вкусные, Ега-биха ей такие приносила, то сухая хрустящая картошка, то куски разного хлеба, свежие или не очень. Потом никто вовсе не приходит, Родная речь понимает, что про неё забыли. Она уже не плачет.

22.

Ега-биха из-за шума не сразу слышит скрип дверцы о том, что Родная речь уползла. Она выбегает во двор. Видит скелет человека, прямым обгорелым бревном подпирающего забор. Слышит ворчащих и воющих черепов на кольях. Черепа мигают, мигают и мигают глазницами. Люди замолкают, понимают, что Ега-биха вышла. Черепа всё шумят. Она кричит им, чтобы заткнулись. Прислушивается. Наконец, различает слабенький скрип двери про то, что Родная речь уползла. Ега-биха проверяет свои карманы, обыскивает дом, залезает в печку. Возвращается на двор. Велит всем черепам повернуться и светить куда она хочет. Велит Избушке подняться, смотрит под её брюхом, туда направляют свет от глазниц все черепа. Родной речи и тут нету. Ега-биха злится. Вышвыривает когтистыми руками обгоревший скелет за забор. Тот плюхается на землю, люди разбегаются, он кашляет, приподнимается. Теперь в такой наружности пойдет в навь через Калинов Мост, если Ега-биха пропустит. Она надевает череп на кость факелом, выходит на поляну и кричит людям, не видел ли кто Родную речь. Никто не видел. Ега-биха обсвечивает глазницами, обсматривает своими глазами каждую душу. Родной речи на поляне нет.

23.

Уже с неба стаскивают шкуру, наступает утро, и Ега-биха входит в лес полуяви. Деревья перед ней расступаются. Она садится на пень и ждёт. Долго ли, коротко ли, приходит её дочь, Ега-биха-младшая, в облике белой лосихи. Ега-биха хочет сказать ей, что так нельзя ходить в явной части леса, потому что такую лосиху люди попытаются поймать, но придерживает это. Она рассказывает, что Родная речь убежала прошлым вечером. И нужно скорее её вернуть, чтобы она не попала в дурные руки и чтобы не сгинула. Белая лосиха говорит, что Червяка в лесу не встречала. Она не любит Родную речь, ревнует её к матери. Ега-биха чувствует, что дочь чего-то знает, рассказывает ей, что Родная речь её внутриутробная сестра. Белая лосиха придумывает себе, если мать разрешит ей уйти в явь на поиски червяка-сестры, то она расскажет ей про то, что старик с электрической пилой из ближайшего посёлка уносил с собой что-то магическое. Но Ега-биха не разрешает Старшей дочери отправиться в явь. Она отправляет её встречать мёртвых и доставлять их в навь. Белая лосиха не хочет, она не любит мёртвых людей и мёртвое Царство. Но, чуть подумав, соглашается с условием, что мать вернёт ей хотя бы на время, пока она заменяет мать на работе, человеческий облик. Ега-биха соглашается и превращает Старшую дочь обратно в женщину. Та уходит к Избушке, Ега-биха просит лес полуяви плотнее сомкнуться, чтобы не пускать живых, и уходит на поиски Родной речи.

24.

Железную коробку с Родной речью перевозят из пыльной комнаты по городу. Родная речь принюхивается и прислушивается, но устаёт – улиц, зданий, людей слишком много. А машина движется слишком быстро. Всё смешивается в кашу. При разгрузке железную тюрьму роняют наземь. Родная речь вываливается из открывшейся дверцы. Грузящий не замечает, закрывает, поднимает железную коробку и заносит без Родной речи в большой ангар. Родная речь жмурится сосочками от всего одновременно: света белого электрического, воздуха, звуков. Вокруг металлические ангары. Пахнет самым разным. Тут и хранят самое разное. За ангарами виднеется лес. Родная речь вспоминает, что должна поймать ветер, чтобы дать Ега-бихе знать, где она. Родную речь подбирают человеческие руки и сажают в короб с коровьими языками и заносят в соседний ангар, где холодно и стоят короба с другими частями коровьего тела.

25.

На рынке с шатром-потолком ходят люди и покупают то, что станет их едой. Мясной ряд из аквариумов и люди в немного кровавых фартуках. Родная речь лежит за стеклом среди вырезок, грудинок, бёдер, ростбифов, огузков, ног, лопаток. Она тут одна представлена в качестве языка. Её не покупают, она дороговата. Родной речи холодно, как зимой, но тут не так морозно, как было на складе. Она смотрит на её народ, который она так давно хотела увидеть. Детей, женщин, мужчин, старых людей. Вот они ходят, разговаривают, жуют что-то, глазами ищут. Все, кто говорят её языком. Родная речь не знает, сколько прошло времени, с тех пор как она последний раз погружалась в кисель. Она слышит, что люди ещё говорят на её языке по инерции, по привычке, но слова часто теряются или заменяются другими, похожими по звучанию, или некоторые предпочитают не говорить вовсе, просто показывают пальцем на то, что им надо, виновато, потому что сами не понимают, почему не могут подобрать слова. Разучаются. Родной речи надо вернуться домой.

26.

Люди бросают рынок на ночь. Запирают его. Многие оставляют свои товары. Родная речь и те куски коров, что не раскупили, тоже лежат в аквариуме. Родная речь глядит на входную дверь далеко от неё, закрытую. Тужится-тужится, тужится-тужится, вспоминает как это, делает магию. Вспоминает, как Ега-биха одним взмахом когтистых пальцев побеждает