Выжить в битве за Ржев. Том 4 - Августин Ангелов

Нам нужно другое. Необходимо, чтобы этот капитан продолжил работать в немецком тылу. В наших интересах. Его отряд, его методы — это то, что нам нужно для масштабной диверсионной войны. И если он так хорош, как о нем говорят, я хочу использовать его по-настоящему.

— Вы хотите включить его в план «Рельсовая война»? — догадался Эйтингон.

— Пока нет. Сначала нужно ликвидировать Ржевский выступ. — Судоплатов вернулся к столу, развернул карту. — Нашей агентурой выявлены планы немцев. Они собираются готовить новый мощный удар на Москву с этого направления. А Ржевско-Вяземская операция, которую продвигали Жуков и Конев, провалилась. Выступ срезать не смогли, а потери понесли большие. Хорошо еще, что 33-ю армию удалось из котла вытащить. Ефремов только что вышел. Но все остальные в тылу у немцев остались. А там, в немецких тылах под Вязьмой, скопилось много разрозненных партизанских отрядов, десантных групп и прочих окруженцев. Некоторые еще с прошлого года в окружении воюют. Поэтому нам очень нужен человек, который сможет объединить их, наладить взаимодействие, создать единый центр управления. Не в штабах, а прямо там, в лесах, в тылу врага. И этот Епифанов уже имеет успешный опыт.

— Угрюмов будет настаивать на том, чтобы Епифанов оставался в его подчинении, — напомнил Эйтингон. — Он не отдаст такого ценного сотрудника просто так.

— Угрюмов получит то, что захочет. Я поговорю с Абакумовым о совместных действиях. — Судоплатов посмотрел на часы. — А пока… свяжитесь с майором Жабо. Пусть передадут: Центр ждет от него подробный отчет о состоянии партизанского движения в районе Ржевско-Вяземского выступа после выхода из окружения 33-й армии. И пусть… побережет себя. Такие люди, как он, на дороге не валяются. Епифанов тоже вроде него, того же поля ягода. Только более талантливый, что ли? И потому этого капитана нужно срочно привлечь к работе с нами.

Эйтингон кивнул, делая пометку в блокноте. Он знал, что Судоплатов не тот человек, который разбрасывается талантами определенного рода. Наоборот, он их словно бы коллекционирует, переманивая к себе. И если Епифанов попал в его поле зрения, — это надолго. Ведь ради ценных кадров Судоплатов даже добился от Берии освобождения из тюрем бывших сотрудников разведки и госбезопасности, в которых остро нуждался с началом войны.

Глава 4

Штаб Западного фронта гудел, как потревоженный улей. Оперативный отдел не спал вторые сутки. На картах, разложенных на огромных столах, стрелы движения 33-й армии наконец-то обрели реальные очертания. Соединение с частями, пробивавшими коридор, состоялось. Ефремов, вышедший к своим, сейчас находился на станции Износки. Но армия все еще выходила. А в это время Жуков уже приказал готовить новые планы ударов с разных сторон по Ржевско-Вяземскому выступу, пока немцы не успели опомниться. Командующий собирался воспользоваться ситуацией, раздергать силы противника, пока к нему не подошли резервы.

Жуков сидел в своем кабинете, рассматривая карту и обдумывая новую операцию, которая представлялась ему очень перспективной. Раз не удалось сходу взять Вязьму и срезать выступ, то можно хотя бы попробовать оторвать от выступа приличный кусок. Рядом с Жуковым на стуле расположился его заместитель, генерал-лейтенант Артемьев. Перед ними стоял Угрюмов. Он только что закончил доклад о результатах операции по выводу из котла 33-й армии, делая особый упор на роль сводного отряда капитана Епифанова.

— … Таким образом, товарищ командующий, — подвел итог Угрюмов, — благодаря своевременному изменению направления главного удара и действиям диверсионных групп по захвату ключевых опорных пунктов в тылу противника, удалось не только вывести из окружения основные силы армии, но и сохранить её боевое ядро. Потери личного состава составили около двадцати процентов, что значительно ниже первоначальных расчетов.

Жуков молчал, тяжело глядя на карту. Артемьев, воспользовавшись паузой, заметил:

— Двадцать процентов, Георгий Константинович, это успех. Учитывая, что ещё неделю назад мы готовились к худшему.

— Успех? — голос Жукова был глухим, словно он с трудом выдавливал из себя слова. — Успех — это когда мы бьем врага на его территории. А здесь мы только-только залатали дыру, которую сами же и пробили в январе. — Он резко повернулся к Угрюмову. — Этот ваш капитан… Епифанов. Где он сейчас?

— В настоящий момент его отряд отошел к станции Износки, — доложил Угрюмов.

— Хм, а ваш капитан молодец, — хмыкнул Жуков. — Мне тут сам Сталин на него наградной лист выписал. Орден Ленина и повышение в звании. Осталось только оформить. Скажите, майор, а откуда у вашего капитана такие… нетривиальные методы ведения боя? Просачивание малыми группами, снайперские засады, точечные удары, использование трофейной техники и служебных собак? Это не наш метод. Скорее, метод противника. Мне доложили, что Епифанов использует методы финнов. Вы что, его туда практиковаться посылали? Но нигде в личном деле не сказано, что он принимал участие в Зимней войне.

Угрюмов выдержал тяжелый взгляд командующего. Он был готов к этому вопросу.

— Епифанов — кадровый сотрудник НКВД, товарищ командующий. До войны прошел специальную подготовку в школе особого назначения. Кроме того, он участвовал под другими документами в финской кампании, где имел возможность лично изучить тактику противника в зимних условиях. Он же не просто так с началом войны был направлен в тыл к немцам для организации диверсионной работы. Его методы нестандартны, но, как вы сами видите, эффективны.

Жуков подошел к висящей на стене карте. Там, где еще недавно черные стрелы немецких дивизий смыкали кольцо вокруг 33-й армии, теперь появился красный коридор, пробитый на восток. Удачное развитие событий на театре военных действий, которое предложил не штаб Западного фронта, а капитан из НКВД… Эта мысль бесила Жукова. Он привык, что стратегические решения принимаются здесь, наверху, в главных штабах, а внизу их только исполняют. А тут получилось наоборот. И результат был налицо. Хороший результат в сложившейся ситуации. Это приходилось признавать. Ведь Жуков чувствовал и свою вину в той ситуации, которая совсем недавно сложилась вокруг 33-й, получившей от него приказ сходу взять Вязьму, хотя сил для этого у армии Ефремова было явно недостаточно…

— Да, генерал Ефремов в своем докладе, который мне уже передали с курьером, тоже особо отметил, что именно грамотные действия Епифанова позволили выйти из окружения без больших потерь. Он тоже просит представить этого вашего капитана к награде. К званию Героя, — проговорил наконец Жуков. — Но Сталин решил, что хватит пока ордена Ленина. Значит, выдайте ему орден Ленина и повысьте до майора. Он заслужил.

*