Отморозок 9 - Андрей Владимирович Поповский

Альберто слушал, не перебивая. Его темные умные глаза были устремлены на меня. Лицо ничего не выражало.

Когда я закончил, он кивнул — раз, другой, словно обдумывая сказанное.

— Хорошо, — сказал он. Потом коротко глянул на своих людей. — Траigan al muchacho. (Приведите мальчишку)

Один из охранников, не проронив ни слова, исчез в темноте, и через минуту вернулся, подталкивая вперед Педро, двоюродного брата убитого мной Хулио.

Тот выглядел весьма паршиво: под глазом огромный синяк, губа разбита, рубашка грязная, мятая. Но в глазах горела такая злость и такое торжество, что я сразу понял — сейчас что-то начнется.

Он увидел меня, и на его лице расплылась кривая ухмылка.

— ¡Pinche gringo! (Долбанный гринго) — выдохнул он. — Tetengo, cabrón. Ahora te van a colgar como a un perro. (Попался, козел. Теперь тебя повесят как собаку.)

— Cuéntame, Pedro, (Рассказывай, Педро), — оборвал его Альберто. Голос спокойный, но в нем явно чувствовалась сталь. — Что ты видел?

Педро шагнул вперед, и обвиняюще ткнул в меня пальцем.

— Este güey (Этот ублюдок) сжульничал в бою! — злобно заявил он. — Все видели, что Хулио его делал! Он еле стоял на ногах! А потом — раз, и Хулио мертв! Это не честный бой, это… это brujería! (колдовство) Он что-то сделал, я не знаю, что, но он не мог победить честно! Хулио был сильнее!

Альберто выслушал его, не меняясь в лице. Потом перевел взгляд на меня.

— ¿Qué vas a decir? (Что ответишь?)

— Я сказал правду, — говорю ему. — Бой был честный. Все видели, Хулио проиграл, потому что переоценил себя. Я использовал прием, которого он не знал. Вот и все.

Альберто кивнул, но не мне, а своим мыслям.

— Nome importa e lduelo. (Мне плевать на поединок), — сказал он вдруг. Голос его стал тише, но от этого еще весомее. — Мне плевать, кто кого убил и почему. Меня интересует другое.

Он поднялся, подошел к окну, перилам веранды, за которыми стояла глухая темнота.

— За неделю до того, как в парке все сгорело, Габриэль получил на хранение товар. Un montón de mercancía. Un millón de dólares. (Много товара. На миллион долларов.) — Он повернулся к нам, припечатывая взглядом. — ¿Dónde está esa mercancía, Paulina? (Где этот товар, Паулина?)

Паулина побледнела.

— Я… я не знаю, дон Альберто. Габриэль его куда-то увез… Я думала… Что он передал его тем, кто должен был за ним прийти…

— Ты думала, — не дав договорить перебил он. — А я думаю, что товар пропал. Его не забрали. Если Габриэль мертв, тогда долг ложится на тебя. Eres su hermana, eres su sangre. (Ты его сестра, ты его кровь.)

Педро замер, не понимая, куда клонит Альберто. Но тот уже повернулся к нему.

— И ты, Педро, тоже должен. Вы все должны. Вся банда Габриэля в ответе за этот товар. Пока он не вернется, вы все будете платить. Деньгами… или кровью — решать вам…

Педро открыл рот, но Альберто жестом остановил его.

— Mi decisión es esta. (Мое решение такое.) — Он говорил теперь медленно, чеканя каждое слово. — técnico и Педро поедут обратно в Лос-Анджелес. Найдут товар. Где бы он ни был. Потом передадут тому, кому я скажу. На это у вас есть десять дней.

Паулина шагнула вперед.

— Дон Альберто…

— Молчи niña (девочка). — Он даже не повысил голоса, но Паулина замерла. — Ты останешься здесь. Будешь моей гостьей. И сестра Педро — как ее? Эрнеста? — тоже будет моей гостьей. Пока товар не найдется.

Педро болезненно дернулся. Его лицо сильно побледнело.

— Pero lo es… (Но она же…)

— Сállate, (Заткнись,) — властно бросил Альберто, и Педро сразу же заткнулся.

В комнате повисла мертвая тишина. Я слышал, как за стеной потрескивает лампа.

— Если через десять дней товара не будет, — продолжил Альберто, глядя прямо на Паулину, — вы перестанете быть гостями. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит.

Паулина сглотнула, но выдержала взгляд.

— Понимаю.

— Хорошо. — Альберто кивнул одному из охранников. Тот вышел и через минуту вернулся, неся в руках знакомый мне плотный мешок с деньгами. Тот самый, что мы с Паулиной спрятали под плитой у сарая.

Охранник поставил мешок на стол. Звякнуло.

— Мы нашли это, — сказал Альберто. — Здесь прилично. Это останется здесь. Будет ждать вас вместе с Паулиной и Эрнестой.

Я переглянулся с Паулиной. В ее глазах читалась только пустота.

— С вами поедет мой человек, — продолжал Альберто. — Он будет приглядывать. Чтобы вы не вздумали искать легких путей. И чтобы не перебили друг друга раньше времени. — Он усмехнулся, но усмешка вышла невеселой. — Десять дней. Считайте с завтрашнего утра. Не подведите.

Он направился к двери, но у порога остановился.

— И еще, técnico. — Он обернулся. — Ты говоришь, что дрался честно. Может, и так. Но теперь тебе придется драться за нее. — Он кивнул на Паулину. — Надеюсь, ты понимаешь цену проигрыша.

Я молча смотрел на него. Словами здесь ничего не решить. Не дождавшись ответа Дон Альберто повернулся, бросив на прощанье.

— Даю вам эту ночь попрощаться. Завтра, рано утром сюда придет человек от меня. Он проследит за тем, чтобы все было как я сказал. Будьте готовы

Дверь закрылась. Веранда опустела. Мешок с деньгами и оружием исчез вместе с гостями. Басовито заурчал мотор, и через минуту машина уехала в ночь.

Мы остались на веранде втроем с Педро. Он смотрел на меня с ненавистью, но теперь в его глазах был еще и страх.

— Это ты во всем виноват, pinche gringo (гребанный гринго), — злобно прошипел он.

— Сállate, (Заткнись), — устало отвечаю ему по примеру дона Альберто. — Завтра утром выезжаем. А теперь пошел вон отсюда, увидимся утром.

Педро сплюнул на пол и пошел на выход исчезая в темноте. Паулина молча стояла у стола, так и не двинувшись с места с момента ухода Дона Альберто.

— Мы справимся, — тихо ей говорю, подходя ближе. — Я найду то, что им нужно.

Она подняла на меня глаза.

— Не знаю, guerito. Надеюсь, что это так…

* * *

Мы лежим под тонким одеялом, тесно прижавшись друг другу. Буквально пару минут назад эта постель больше напоминала поле битвы. Паулина и так страстная и горячая, сегодня любила меня как в последний раз… Когда все закончилось, мы обнялись и, укрывшись слетевшим на пол одеялом, застыли в молчании. Слова были не нужны. Каждый из нас понимал, что означает визит и слова дона Альберто.

— Габриэль был очень горд, что картель обратил на него