Вор Мертвого города - Андрей Глухарёв

Я смерил оружие холодным взглядом, затем перевел его на Фарго.

— Ты за кого меня держишь, старый пройдоха? За богатенького сынка барона, который решил поиграть в наемника на выходных?

Улыбка Фарго слегка померкла.

— Что не так? Это лучшее оружие…

— Это кусок дорогого дерьма, Фарго, — процедил я, наклоняясь над прилавком. — Эльфийская сталь? Эта тонкая фольга со звоном переломится пополам после первого же удара о берцовую кость или толстый панцирь. Золотые узоры на гарде бликуют при луне. А серебряная оплетка на рукояти? Теос милосердный, да как только мои руки покроются потом, грязью или чужой кровью, эта гладкая дрянь просто выскользнет у меня из пальцев! Засунь этот «шедевр» обратно в коробку и продай заезжему дворянину. Мне нужен инструмент, а не украшение для камина.

Фарго обиженно надул губы, захлопнул футляр и с показным вздохом убрал его под стол.

— Вы, профессионалы, такие скучные. Никакого чувства прекрасного. Ладно, Марек. Я понял. Тебе нужна грубая сила без рюшечек.

Он повернулся к дальней стене лавки, где в полумраке на стойках пылилось оружие попроще. Мой взгляд тут же зацепился за то, что нужно.

— Вон тот, — я указал пальцем в угол. — Третий слева.

Фарго снял с крюков тяжелый, широколезвийный короткий меч и с глухим стуком положил его передо мной. Никакой эльфийской стали. Темный, матовый металл, не отражающий ни крупицы света, с характерным белесым рисунком — явный след глубокой серебряной протравки. Лезвие расширялось к концу, делая его похожим на хищный тесак, а толстый обух обещал страшную силу удара. Рукоять была плотно обмотана шершавой акульей кожей — такая не выскользнет, даже если ты нырнешь в бочку с маслом. Массивная стальная гарда и тяжелое граненое навершие выглядели более чем надежно.

Я взял его в руки. Тяжелый. Убойный. Баланс был идеальным — центр тяжести ложился ровно под перекрестье гарды. Я сделал короткий пробный взмах, со свистом рассекая застоявшийся воздух лавки. Клинок лег в руку как влитой.

— Гномья работа. Южные кланы, — неохотно признал Фарго. — Тяжеловат, зато прорубает пластинчатый доспех до самых ребер. Надежен, как скала. Сломать его можно, только если засунешь под кузнечный пресс, да и то я бы поставил на меч. Но из-за смещенного центра тяжести неподготовленный боец с непривычки отмотает себе кисть.

— С кистью я как-нибудь разберусь, — хмыкнул я, опуская оружие. — Сколько?

Фарго мгновенно преобразился. Его глаза сузились, превратившись в две расчетливые щелочки. Игра началась.

— Восемьдесят золотых. Учитывая редкость, гномье клеймо и заводское серебрение стали.

— Теос, Фарго, я покупаю кусок железа, а не самого гнома в рабство. Тридцать.

— Тридцать⁈ Марек, ты разбиваешь мне сердце! Да я за него полтинник отдал контрабандистам! Семьдесят, и я добавлю к нему прочные тисовые ножны с креплением на бедро.

— Сорок. И ножны ты добавишь в любом случае, иначе я засуну их тебе в…

— Пятьдесят пять! — взвизгнул Фарго, всплеснув руками. — Ни медяком меньше! Мои дети умрут с голоду!

— У тебя нет детей, старый ты хрен. Пятьдесят. И в эту цену входят ножны и пять склянок алхимического огня.

Фарго замер. Его лицо скривилось в гримасе искреннего страдания. Он театрально схватился за грудь, закатил глаза, но, встретив мой немигающий взгляд, тяжело выдохнул.

— Ты грабишь меня средь бела дня… то есть, ночи. Пять склянок алхимической дряни — это дорого, Марек. Очень дорого. Алхимики нынче дерут втридорога. Пятьдесят пять за всё, и мы бьем по рукам. Иначе иди режь своих оборотней кухонным ножом.

Я на секунду задумался, взвешивая в руке тяжелый клинок. Пятьдесят пять золотых — это почти все мои сбережения, но в Эре-Нергале золото мне не поможет. А эта гномья работа может спасти мою шкуру.

— По рукам, — я полез за пазуху и достал тяжелый кожаный кошель. Отсчитал пятьдесят пять звонких монет, сложив их ровными столбиками на прилавке.

Фарго проворно сгреб золото, его лицо вновь осветила довольная улыбка. Он выложил передо мной кожаный колчан с тяжелыми болтами. Наконечники тускло блестели чистым серебром. Следом на стол легли пять стеклянных ампул в специальном мягком патронташе. Внутри ампул лениво перекатывалась густая, мерзкого желтого цвета жижа — концентрированный алхимический огонь. Стоит ампуле разбиться, и эта дрянь вспыхнет так, что не потушишь ни водой, ни песком. Будет гореть, пока не сожрет плоть до костей. Идеально против того, что давно мертво.

— Не знаю, куда ты собрался, Марек, — тихо произнес Фарго, провожая взглядом, как я укладываю ампулы в нагрудные карманы куртки и закидываю колчан за спину. — Но с таким арсеналом люди обычно не возвращаются. Ты уж постарайся выжить. Кто еще будет так безбожно сбивать мне цены?

— Не дождешься, старик. Оставь для меня бутылку хорошего вина. Я вернусь и выпью ее за твой счет.

Я развернулся, набросил плащ так, чтобы скрыть новое оружие, и шагнул обратно в сырую темноту Ржавого рынка.

Впереди была ночь, полная дождя. А завтра, в полдень, в сверкающем золотом «Императорском Павлине» я узнаю, с кем именно мне предстоит спуститься в преисподнюю. И Теос мне свидетель, если Даррен подсунет мне в команду идиотов, я пущу свой первый серебряный болт ему промеж глаз.

Покинуть Ржавый рынок оказалось куда проще, чем спуститься в него. Я вынырнул из вонючего зева старой канализационной трубы в трех кварталах от красилен, осторожно придерживая под плащом короткий гномий меч. Инструмент приятно холодил бок сквозь ткань куртки, но его вес и габариты теперь требовали от меня иной пластики движений. Скрывать такую бандуру под мокрой одеждой — задача не из легких.

Ливень на поверхности и не думал утихать. Вода сплошной стеной низвергалась с почерневших небес, превращая узкие улочки в бурлящие горные реки. Я натянул капюшон по самые брови, пригнулся, укрываясь от хлестких порывов ледяного ветра, и зашагал по Кожевенному ряду. Я свернул в узкую, вечно утопающую в грязи подворотню, по привычке держась самой темной стороны улицы, как вдруг мой взгляд выхватил впереди движение.

В мутном свете одинокого фонаря, болтающегося на железной цепи, появилась массивная фигура. Широкие плечи, характерный наклон головы, увенчанной шлемом с гребнем, и грузная походка вразвалочку. Я бы узнал эту фигуру даже в кромешной тьме преисподней. Капитан городской стражи Брог. И, судя по лязгу железа и тихому бубнежу за его спиной, он был не один. Встреча со стражей, особенно