Вор Мертвого города - Андрей Глухарёв

синего сукна и судорожно, до побелевших костяшек, сжимала длинный посох из темного дерева, навершие которого слабо мерцало магическим светом. При каждом громком звуке она вжимала голову в плечи, словно ожидала удара хлыстом.

— Я… я не знаю, господин, — пропищала она дрожащим голоском, уронив вилку на пол. Она тут же полезла под стол ее поднимать, с размаху ударилась затылком о столешницу, пискнула и покраснела до корней мышиного цвета волос. — Простите! Я такая неуклюжая… Простите.

Я закрыл глаза, прижавшись лбом к холодной балке. Идиот-крушила с двуручной секирой, который будет звенеть доспехами на весь некрополь. Гном-пироман, играющийся со взрывчаткой там, где нужно ступать мягче кошачьей лапы. Самовлюбленный южный павлин, чье эго больше, чем его боевой опыт. Дикарь-горец, для которого скрытность — это просто непонятное слово с Юга. И, вишенка на этом тортике безумия, — неуклюжая, зашуганная волшебница-недоучка, которая боится собственной тени.

Это не отряд. Это братская могила, которая по какой-то нелепой случайности пока еще дышит.

— Даррен, скажи мне, что это шутка, — вздохнул Лорис, убирая пилочку в крошечный кармашек. Он брезгливо посмотрел на волшебницу, потирающую ушибленный затылок. — Наш таинственный Наниматель обещал лучших из лучших. А вместо этого мы сидим с девчонкой, которая не может удержать в руках вилку. Если она начнет читать заклинания в Городе Мертвых, она превратит нас всех в жаб.

— Наниматель подбирал каждого из вас лично! У каждого своя роль! Крэг и Бран — наши мускулы. Лорис — разведка и бой на короткой дистанции. Харгрим — если нам придется проламывать стены. Лира… Лира знает нужные заклинания, без которых нас сожрет местный туман. А Марек…

— А твоего Марека нет! — гном сплюнул на ковер, чудом не попав на сапог горца. — Нас кинули! Говорю вам, этот трусливый хмырь услышал слово «Эре-Нергал» и уже бежит на юг так, что пятки сверкают! Спорим на золотой дукат, мы его не увидим? Ворье — они все такие. Чуть запахло жареным, и они шмыг в щель, как тараканы!

Я позволил себе тонкую, злую усмешку в темноте. Что ж, пора было заканчивать этот фарс.

Я осторожно отодвинулся от щели. Бесшумно, как скользит капля воды по стеклу, прополз по балкам назад к вентиляционной решетке. Выбрался в коридор второго этажа. Внизу, на лестнице, маячил один из охранников заведения, но он был слишком увлечен ковырянием в зубах. Я перекинул ноги через резные перила балкона, нависшего прямо над дверями их кабинета. Я повис на руках, легко спрыгнул на толстый ковер у самых дверей. Ни единого звука. Достал из рукава тонкую проволочку-щуп. Замок на дверях кабинета был дорогим, гномьим, с секретом. Но те, кто ставит замки на двери изнутри, всегда забывают одну простую истину: для хорошего вора закрытая дверь — это лишь вопрос лншних десяти секунд. Щелчок. Язычок замка плавно ушел в паз. Я приоткрыл тяжелую створку ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, и бесшумно закрыл ее за собой.

Внутри снова разгорелся спор. Они были так увлечены перепалкой, что никто — ни хваленый разведчик-южанин Лорис, ни даже молчаливый напарник Даррена — не заметил моего появления. Я сделал два мягких шага и прислонился спиной к стене, как раз в тени между двумя канделябрами, скрестив руки на груди.

— … и я говорю тебе, Даррен, — надрывался гном, размахивая куском недоеденного мяса, — что твой обожаемый форточник обделался! Он никогда не придет!

— Спорим на два дуката, что ты ошибаешься, Харгрим? — спокойно и отчетливо произнес я.

В кабинете повисла такая тишина, что стало слышно, как шипит капля воска, стекающая по свече.

Все семеро обернулись разом.

Южанин Лорис дернулся, и оба его кинжала со звоном покинули ножны, сверкнув в свете ламп. Бугай Крэг зарычал, неуклюже вскидывая свою гигантскую секиру и опрокидывая кресло. Волшебница Лира взвизгнула, выставила вперед посох и зажмурилась, явно готовясь выжечь полкомнаты вместе с нами. Молчаливый напарник Даррена уже держал в руке метательный нож. Лишь Даррен шумно, с невероятным облегчением выдохнул, утирая пот со лба.

Я не шелохнулся. Мой взгляд, холодный и оценивающий, прошелся по каждому из них.

— Вы слишком много шумите, — произнес я, отлепляясь от стены и медленно выходя на свет. — И вы слишком много спорите. В Эре-Нергале такой сброд вырежут в первые десять минут. Лорис, спрячь свои зубочистки, пока не порезался. Крэг, если ты сейчас же не опустишь свою железку, я прострелю тебе колено из-под плаща, и ты останешься здесь. А ты, девочка… пожалуйста, открой глаза и опусти палку, пока не спалила нам брови.

Горец Бран первым разрядил обстановку. Он расхохотался, хлопнув себя по ляжкам, и убрал руку с эфеса меча.

— Клянусь духами предков! — загрохотал он. — А парень-то и впрямь хорош! Я даже не услышал, как скрипнула дверь! Как дуновение зимнего ветра!

Я подошел к столу, остановившись напротив гнома. Тот стоял на своем стуле, задрав голову, чтобы смотреть мне в глаза. Его кулаки были сжаты, а лицо налилось дурной кровью.

— Ты проиграл два дуката, коротышка, — ровно сказал я, протягивая руку ладонью вверх.

Харгрим смерил меня тяжелым, ненавидящим взглядом. Его губы дрогнули под густой бородой. Затем он вдруг осклабился в кривой, желтозубой усмешке, запустил руку в мошну на поясе, выудил две золотые монеты и с силой впечатал их в мою ладонь.

— Забирай, длинноногий, — скрипуче хохотнул гном. — Но смотри не потрать все сразу на бордель. А то с такой кислой рожей, как у тебя, ни одна девка бесплатно тебе не даст, даже если ты подкрадешься к ней сзади!

Отряд нервно хохотнул. Я небрежно сгреб дукаты с ладони и отправил их в один из потайных карманов на поясе. Золото глухо звякнуло, растворившись в складках темной кожи. Что ж. Знакомство состоялось. Теперь осталось только выжить с этими кретинами.

— Раз уж наш… неуловимый друг наконец-то соизволил явиться, — произнес Даррен, стряхивая невидимую пылинку с рукава и пытаясь вернуть себе потерянный авторитет командира, — перейдем к делу. Харгрим, убери свою свинину.

Гном недовольно заворчал, но все же сдвинул блюдо с обглоданным поросенком, из которого торчал воткнутый нож, на край столешницы, попутно вытерев жирные пальцы прямо о свои косы.

Даррен извлек из тубуса, висевшего у него за спиной, туго свернутый рулон пергамента. Когда он раскатал его по дубовой столешнице, придавив углы тяжелыми кубками и пустыми бутылками, я невольно приподнял бровь. Карта была