Адмирал Империи – 61 - Дмитрий Николаевич Коровников

— Вы видите это⁈ — кричал невидимый оператор, и в его голосе слышались слёзы. — Вы видите⁈ Они пришли! Они наконец-то пришли! Смотрите — люди выходят на улицы! Тысячи людей! И они не боятся! Впервые за все это время — они не боятся!

Кадры сменяли друг друга: «морпехи», ставшие героями, у разрушенного здания полиции; офицер в экзоскелете, помогающий пожилой женщине перебраться через завал из обломков; группа солдат, позирующих для голофото с детьми, которые облепили их со всех сторон, как мухи сладкое.

И параллельно — другие кадры, другие репортажи. С орбиты, где корабли вице-адмирала Пегова добивали остатки флота Грауса в секторе верфей. С разрушенных эллингов, где догорали ремонтные доки и причальные фермы. С орбитальных колец, превратившихся в облака обломков — памятник тому, что случается, когда машина решает, что знает лучше человека.

— Потери противника, — сухо комментировал военный аналитик на одном из каналов, — составляют более восьмидесяти процентов личного состава и техники. Орбитальная оборона системы полностью уничтожена. Сопротивление на поверхности носит единичный и неорганизованный характер…

Вся система «Новая Москва» превращалась в гигантскую сцену, на которой разыгрывалась драма смены власти. И весь сектор — а может, вся Империя — наблюдал за этим представлением, затаив дыхание…

Глава 4

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами первого министра Грауса.

Точка пространства: столичная планета Новая Москва-3. Командный центр сил планетарной обороны.

Дата: 17 августа 2215 года.

Для Агриппины Хромцовой всё это служило лишь фоном — необходимым, важным, но всё же фоном. Она конечно же, следила за операцией, отдавала приказы, принимала доклады, однако мысли её были в другом месте. Там, внизу, в бункере командного центра планетарной обороны, где — если верить последнему сообщению псевдо-Щецина — находилась её семья.

— Госпожа вице-адмирал, — голос старшего помощника вырвал её из задумчивости, — ключевые объекты столицы под нашим контролем. Потери минимальны. Гражданское население демонстрирует лояльность.

— Я в курсе, — Агриппина повернулась к нему. — Капитан, принимайте командование флагманом. Я спускаюсь на поверхность.

Старпом не стал задавать лишних вопросов. Он знал о заложниках — вся эскадра знала, хотя официально об этом никто не говорил. Знал и понимал, почему командующая хочет быть там лично.

— Удачи, госпожа вице-адмирал, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она.

Агриппина Ивановна кивнула и направилась к лифту.

В ангаре её уже ждал десантный шаттл и два взвода «морпехов» с «Паллады» — её личная гвардия, лучшие из лучших на корабле, который сам по себе был лучшим во флоте. Они вытянулись по стойке смирно при её появлении, и командир — капитан Ермолов, человек с суровым, испещрённым шрамами лицом и холодными глазами профессионального убийцы — отдал честь.

— Госпожа вице-адмирал! Взвод готов к выполнению задания!

— Наша цель — командный центр планетарной обороны, — Агриппина прошла вдоль строя, оглядывая бойцов. Каждый из них был проверен в десятках боёв. Каждый был готов умереть за неё, не задавая вопросов. — Там находятся гражданские, требующие эвакуации. А также — возможно — выжившие противники. Действуем по обстановке.

— Есть!

Она поднялась на борт последней, рампа закрылась с глухим лязгом, двигатели взвыли, и шаттл рванулся вперёд — прочь из ангара, к планете.

К её семье…

На посадочной площадке башни «Кремлевская» уже стояли три шаттла — те, что прибыли раньше с первой волной десанта. Рядом с ними — тела. Много тел. Охранники в экзоскелетах «Ратник», раскиданные по бетону, словно сломанные игрушки великана, который заигрался и бросил их. Их броня была изуродована — вмятины, пробоины, оплавленные края. Кровь — много крови, уже подсохшей на утреннем солнце — растекалась вокруг них тёмными лужами.

— Зачистка завершена, госпожа вице-адмирал, — офицер из первой волны десанта козырнул. Молодой лейтенант, ещё не успевший привыкнуть к виду массовой смерти — его лицо было бледным, а голос чуть дрожал. — Сопротивление было нейтрализовано до нашего прибытия.

— Добро.

Агриппина кивнула и направилась внутрь к лифтовым капсулам. «Морпехи» окружили её живым кольцом, их оружие было наготове, их сенсоры сканировали каждый угол в поисках угрозы…

Командный центр планетарной обороны выглядел так, словно через него прошёл ураган — или что-то гораздо более разрушительное.

Консоли были разбиты, экраны — расколоты, мебель — опрокинута и изломана. Осколки стекла и пластика хрустели под ногами. Провода свисали с потолка, искря и потрескивая. И повсюду — тела. Десятки тел в форме и без, в броне и в гражданском, неподвижные и стонущие. Кровь на полу, на стенах, даже на потолке — туда её занесли удары нечеловеческой силы. Запах бил в ноздри, заставляя глаза слезиться.

Но Агриппина не замечала ни запаха, ни тел.

Она видела только троих живых людей, сидевших у дальней стены — мужчину, женщину и маленькую девочку.

Олег.

Катя.

Машенька.

Живые.

— Мама! — голос Олега — хриплый, надломленный, но такой родной — разнёсся по залу. Он попытался встать, поморщился от боли — ему сломали рёбра — но всё равно поднялся, прижимая руку к боку. — Мама!

Вице-адмирал Хромцова — командующая эскадрой, ветеран десятка войн, железная женщина, которую боялись враги и уважали союзники — бросилась к нему, как девчонка. Её ноги несли её через зал, мимо тел и обломков, мимо «морпехов» и роботов, к единственному, что сейчас имело значение.

К её семье.

Она обняла Олега — крепко, отчаянно, не замечая, как он вздрагивает от боли. Три проклятых недели она не видела своего сына, не слышала его голоса, не знала, жив он или мёртв. Три недели кошмаров и бессонных ночей, надежды и отчаяния с того момента, когда Птолемей пригрозил взять их, а затем, действительно взяли их в заложники…

Потом она обняла Катю — которая плакала, уткнувшись ей в плечо, её тело содрогалось от рыданий. Потом взяла на руки Машеньку, маленькую Машеньку, которая смотрела на неё огромными глазами, не совсем понимая, кто эта женщина в военной форме.

— Бабушка? — голос девочки был тихим и неуверенным, когда девочка наконец, ее узнала. — Бабушка, почему ты плачешь?

Агриппина только сейчас почувствовала, что по её щекам текут слёзы. Она — она! — которая не плакала даже на похоронах мужа, даже когда теряла корабли и людей. Она плакала сейчас, обнимая свою внучку, и ей было всё равно, кто это видит.

— Это от счастья, солнышко, — прошептала она, целуя девочку в макушку. — Бабушка просто очень рада тебя видеть.

Но пока она произносила эти слова, пока обнимала