Наизнанку - Аластер Рейнольдс

пока не осталась лишь тонкая стена, отделяющая море от внутренних водоемов. Каменная дамба. Так могло быть очень долго. Даже с тех пор, как были составлены эти карты. Никто бы и не узнал, что на другой стороне есть водоем.

— Пока скала не обрушилась, образовав трещину.

— И когда именно это произошло, никто не может сказать, даже мастер Топольский, за исключением того, что это, должно быть, было до того, как были составлены его чертежи и схемы. — Ван Вут еще раз затянулся трубкой. Он всегда был спокоен, но никогда — так, как на палубе, за штурвалом. Казалось, капризы погоды и моря не имели никакого отношения к степени его внутреннего спокойствия. Я бы никогда не поверил, что кто-то может чувствовать себя как дома и в более полном согласии с самим собой, сидя в своем любимом кресле, в самой теплой и уютной гостиной, чем этот человек за штурвалом своего любимого корабля. — Они сделаны совсем недавно, не так ли, мастер Топольский?

— Им не более десяти лет, — сказал Топольский. — Обрушение морского утеса, должно быть, произошло от ста до десяти лет назад, но об этом мы можем только догадываться. Возможно, многое прояснится, когда мы пройдем по проходу.

— Полагаю, в этом есть какая-то опасность?

— Безусловно, — ответил Ван Вут.

— Тогда я полагаю, что то, что находится за этой расщелиной, стоит того, чтобы рискнуть?

— Мы проделали весь этот путь не только для того, чтобы любоваться скалами, Коуд.

— Тогда в чем дело?

— Мы ищем постройку — каменное здание на восточной границе внутреннего водоема. — Топольский внимательно посмотрел на выражение моего лица. — Не будьте таким мрачным, приятель! Это принесет вам такое же счастье, как и мне. Вы, конечно, не боитесь небольшого приключения?

— Вы говорите так, как будто это здание нам уже известно.

— О его существовании известно избранному кругу лиц, включая мужчин и женщин в обществе, обладающих значительным состоянием и еще большей осмотрительностью. Другими словами, моим спонсорам. Но они знают об этом только потому, что я принес весть.

— Но вы не были здесь раньше. Если бы вы были, то точно знали бы, где найти трещину.

— Я получил информацию, Коуд. — В его глазах сработал какой-то расчет. — В этих водах плавала команда. Будучи склонными к исследованиям, они отважились проникнуть в расщелину. Непригодность их корабля не позволила им продвинуться дальше, но достаточно было взглянуть на объект нашего интереса и нанести его на карту.

— А как называется этот корабль?

— «Европа». Хотя это название будет значить для вас так же мало, как для меня какая-нибудь незначительная кость или связка.

— Но если экипаж «Европы» видел это… здание, о котором вы говорите… почему они не сколотили свое состояние вместо вас? Несомненно, в вопросах открытий приоритет важнее всего остального?

— Мимолетный взгляд — это еще не открытие. Они не увидели достаточно, чтобы извлечь выгоду из своего подвига. Лучше, чтобы данные были… переданы такому человеку, как я, у которого есть средства и связи, чтобы извлечь из них максимальную пользу.

— Это решено, капитан? — спросил я. — Мы действительно пройдем через эту трещину?

— Этот вопрос будет решен, когда рассветет, — ответил Ван Вут. — И если проход судоходен — насколько я понимаю, — то мы сможем по нему пройти.

Я не мог объяснить, почему меня охватил безотчетный страх при мысли о том, чтобы пройти по этому проходу. Но это произошло.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Мортлок оторвался от книги, когда я вернулся в свою каюту. Он с готовностью моргнул, потому что было ясно, что перед моим возвращением он спал или почти спал. Книга, о которой шла речь, — «Медицинская ботаника» Вудвилла — ненадежно лежала в руках Мортлока, почти перевернутая, и едва удерживалась от того, чтобы не упасть на твердый лакированный пол.

— Картинки очень красивые, доктор. Я никогда не видел такой красивой книги.

— И приобретенной так дорого. Мортлок, будьте добры, верните ее на полку, пока ее не постигла катастрофа. — Я смягчил свои слова улыбкой. — Вы можете приходить сюда и читать, когда вам заблагорассудится, но я думаю, что при этом вам не помешает бодрствовать. Более того, большинство ученых сходятся во мнении, что Вудвилл лучше всего ценится под правильным углом зрения.

— О, — Мортлок повертел книгу у себя на коленях, затем аккуратно закрыл ее. — Я не закрывал глаза больше, чем на мгновение, честное слово. Я сказал, что буду следить за коронелем, и это имел в виду.

— Ваше усердие ни в коей мере не вызывает сомнений. Как он себя чувствует?

— По большей части ведет себя тихо, как мышка. Время от времени что-то бормочет, но мы все так делаем, когда спим, не так ли?

— Потеря сознания проявляется в разной степени. Одно слово здесь и там — и нет причин для беспокойства. Он выглядел… спокойным? Конвульсий не было?

— Никаких подергиваний. Я бы сказал, спал как младенец. Вы привели его в порядок этой лягушачьей дрелью.

— Это было рискованно, но, осмелюсь сказать, это было единственное, что могло бы его спасти. — Я сделал мягкий ободряющий жест в сторону двери. — Можете идти с моей благодарностью. Я передам Ван Вуту, что вы оказали мне неоценимую помощь. Хотя вы и не на дежурстве, но, возможно, захотите подняться на палубу. Они обнаружили неуловимый разлом в линии скал. Мастер Топольский называет это расщелиной.

— Треска? Ловля?

— Трещина, а не треска. Узкий проход, который, возможно, позволит нам добраться до внутренней части моря, чего-то вроде лагуны, полагаю, хотя это слово не очень подходит для этих холодных широт.

— Проделать весь этот путь, чтобы увидеть еще море?

— Полагаю, в самой лагуне есть что-то интересное, хотя мастер Топольский не стал бы рассказывать о многом. Возможно, если нам повезет, мы скоро увидим это собственными глазами. Ходят разговоры о том, что можно сколотить состояние, так что, как я понимаю, это должно быть что-то из ряда вон выходящее.

— Простите, что я так говорю, доктор, но вы не производите впечатления человека, способного сколотить состояние.

— Это не так, Мортлок. Я буду считать, что меня щедро вознаградили, если удовлетворительно послужу этому кораблю и команде, и мы вернемся с минимальными потерями.

— Честно говоря, я был бы рад этому. — Он на мгновение замолчал. — Что ж, если не возражаете, я откланяюсь и посмотрю, что происходит с этим расщеплением…

— Трещина, Мортлок. Расщепление — это… совсем другой процесс.

Когда я убедился, что мичман не собирается возвращаться, я позволил себе щепотку опиума, чтобы восстановить ясность мыслей, затем подвинул стул так, чтобы мне было