Время живое и мертвое - Роман Голотвин

– Вот вы уроды… – Мишка вытер мокрое лицо, подобрал слетевшую шапку и ошалело оглянулся, но существа уже не было видно. – Чего не помогли? Я чуть не обделался… а вы ржете… а если бы он меня ножом ткнул?

– Да кто? – Макс помог Мишке подняться. – Ты чего валяешься-то? Шел вроде сзади, мы даже не поняли ничего. Орешь. Кидаешься…

Мишка задохнулся от возмущения.

– А этот тип, который на меня напрыгнул?

– Какой тип?

– Вы сейчас издеваетесь, что ли?

– Ну смотри сам… – Егор достал мобильник и включил отснятое видео.

Рано или поздно в жизни любого парня наступает этот момент. Момент веры в то, чего быть не может. Часто его легко проскакивают и живут дальше, взрослея и прекрасно понимая мир вокруг. Иногда – очень редко – мир трескается и не остается целым. И человек трескается вместе с миром, и все потом у него треснутое. Но иногда мир просто меняется, неуловимо и кардинально, впуская в себя неведомые доселе вещи. Конечно, не принцесс и драконов, троллей и эльфов, но вполне себе страшные или странные вещи, которые объяснить нельзя. Вместе с этим меняется и восприятие реальности. Мишка Щербинин увидел и почувствовал мир другим не в тот момент, когда смотрел на экранчик смартфона, открыв рот, и видел там только себя одного. И не через пять минут, когда, через силу посмеявшись вместе с Егором и Максимом, он вернулся на то место и долго разглядывал следы на снегу. Свои следы. Нет, конечно. В этот момент он сам засомневался, был ли черный человек с глазами-стержнями или все это ему привиделось? Другая сторона привычного мира открылась ему, когда он почти дошел до дома. Он уже заворачивал в собственный двор, продолжая размышлять о странном происшествии. Его снова передернуло, когда он вспомнил темную фигуру, и глаза-стержни, и свой панический страх, и тут его окликнули.

– Миша, можно тебя на минутку?

В груди у Мишки похолодело: опять какой-то тип, не страшный, дорого одетый, спокойный и даже улыбающийся. Короткое пальто странного фасона, воротник непривычный. Кстати, он был больше похож на маньяка, чем тот черный. В кино маньяки всегда неприметные и приятные люди. Этот был настолько неприметен и приятен, что аж тошнило.

– Нельзя, – сказал Мишка с вызовом. – Я вас не знаю и знать не хочу!

Он двинулся было дальше, но человек поднял руки и сказал вслед:

– Прости, я знаю, что ты напуган. Я просто хотел извиниться.

Мишка остановился. Это было уже слишком.

– Кто напуган-то? – спросил он, оборачиваясь.

– Конечно, напуган, и это можно понять: лангольеры – не самая приятная компания, а я вмешаться не успел. Я могу объяснить, что произошло, и даже объясню, почему твои друзья его не видели. Ничего не прошу взамен – только выслушай меня. В противном случае наши черные стражи так и будут таскаться за тобой, а это не нужно ни мне, ни тебе, согласен?

Говорил он убедительно, спокойно и даже чуть извиняясь, мол, ну так вышло, слушай, с кем не бывает. Мишка хмуро смотрел на него.

– Ну ты же хочешь понять, что произошло? Я тоже хочу. Вот за спиной у меня кофейня, ты туда с отцом иногда заходишь, верно? Я возьму тебе… ну, например, горячий шоколад, себе кофе, и мы недолго поговорим у всех на виду. Потом – пожалуйста, иди домой и вообще делай все, что хочешь. Обещаю не дотрагиваться до тебя и уйти по первому требованию. Согласен?

Наверное, это была ловушка. Но зачем? За стеклом кофейни девушка-бариста протирала стойку; кофемашины сверкали хромированными ручками и кнопками. Позавчера Мишка с отцом ели здесь мороженое и пили горячий шоколад.

– Я зайду первым и сяду за столик. Идет? – сказал незнакомец. Он опять улыбался, словно хорошее настроение так и лезло из него наружу.

И, не дожидаясь Мишкиной реакции, человек в пальто неторопливо зашел в кофейню, что-то сказал девушке (она заулыбалась и кивнула) и уселся за столик у большого панорамного окна. Показал Мишке на стул напротив. Приглашающе кивнул.

Это точно было нехорошо – идти куда-то с незнакомым типом. Но, с другой стороны, надо же было узнать, что за чучело набросилось на него у школы? Почему хотело его схватить и чего испугалось?

Мишка огляделся. Двор был почти пуст. Тетя Галя из второго подъезда гуляла со своим двухлетним Стасиком, разрушителем песочниц, а дворник отколачивал лед возле Мишкиного подъезда. Кто прибежит на помощь, если он, Мишка, начнет орать, что его похищают? Вряд ли кто-то из них. Но дом был своим, и двор своим, и так нелепо было представлять, что кто-то может его похитить прямо у собственного подъезда. Мишка немного успокоился. Да какое похищение? Это надо куда-то его запихнуть и увезти – если без шума и быстро. Он огляделся и не увидел ни одной машины в радиусе сотни метров. Сомнительно. Впрочем…

Он решительно вошел в кофейню и сразу направился к девушке за стойкой.

– Извините, пожалуйста, – сказал он негромко, – я тут с дальним родственником. Но я его не очень хорошо знаю. Вы не могли бы позвонить в полицию, если он станет странно себя вести?

Улыбка сползла с лица девушки, и она тревожно взглянула на мужчину за столиком.

– Пока все хорошо, – еще тише сказал Мишка. – Мне надо с ним поговорить. Но если что, будьте наготове, ладно?

Бариста кивнула и снова напряженно посмотрела в сторону столика.

– Это правильно, – похвалил мужчина, наблюдая, как Мишка усаживается напротив, – осторожность прежде всего. Куда ты ей сказал звонить, если что? В полицию? Очень хорошо. Впрочем, я уверен, до этого не дойдет. Значит, смотри, Миш: прежде всего хочу извиниться за нашего Оптимуса Прайма[6].

Тип снова улыбался, и Мишка разглядел, что зубы у него ровные, красивые, как у кинозвезды, и вообще он напоминал какого-то знакомого актера. Приятное лицо, добрые глаза. Тем не менее шло от него опасное, заставляющее напрягаться, ощущение.

– Люди его обычно не видят, а ты увидел. Он этого не понял и решил, что ты угроза. Я вмешаться не успел, впрочем, помощь моя и не потребовалась – ты прекрасно справился сам.

Мишка молчал.

– Ты можешь звать меня Евгений, если тебе так удобнее.

– Евгений? А кто вы такой, Евгений? Чем вы занимаетесь?

– Михаил, – доверительно сказал Евгений, – мы оба понимаем, что ситуация странная. Давай я объясню максимально понятно, а ты попробуешь мне поверить.

– Это уж как получится, – буркнул Мишка. – Смотря о чем речь пойдет.

– Тебе понравится, –