Время живое и мертвое - Роман Голотвин

этого жуткого города, где ему было плохо. Старый родительский дом в Истре был крепким, сильным, с большими окнами и удивительным духом внутри. Они оживили его за месяц, удивительное дело. И потом он долго и с недоумением вспоминал Москву. Утренний смог, проспекты, забитые транспортом, кафедру, на которую много лет спешил. Отсюда все это казалось фотографиями в альбоме. Приезжал Мишук, совсем мелкий. Светка привозила его, чтобы подышал чистым воздухом хотя бы летом, и поспешно уезжала, оставляя коробки с городскими гостинцами и сумки с Мишкиными вещами. Увозила банки с соленьями и почти насильно всунутый Машенькой пакет с мукой. Мельница же, мельница была на другой стороне реки. И хозяин, сумрачный вологодский бородач, неведомо как осевший здесь. И мука, удивительная, совершенно не такая, как в городе. Хлеб из нее получался духовитый, воздушный. Про пироги и речи не шло. Маша все подсовывала Светке пакетик-другой.

– Зачем мука, мама? – каждый раз стонала дочь, находя в вещах увесистые кульки. – В городе полно всего!

– Настоящая мука-то, балда, – смеялась мать. – В городе вашем нет такой и не было никогда.

Светка муку забирала. Потом, спустя несколько лет, он узнал, что не выбрасывала, пекла пироги, да так ловко навострилась, что Мишка клянчил потом не раз, пирогов хотел из бабушкиной муки. Да не было уже ни муки, ни бабушки. Пожар забрал Машуню внезапно, как раз когда они собирались на зиму в гости к детям. Выгорело все дотла в душе и в доме. Уцелело только то, что он с вечера в старенькую «Хонду» отнес, чтобы утром не лазить. Три коробки с вещами с чердака, которые хотел закинуть соседям; ходики со стены, с гирями и безголосой кукушкой; Машины платки да пальто зимнее.

Старик вздохнул, налил еще чая в чашку, сел и машинально нарисовал на мельнице циферблат, цифры в воздухе и крылья мельничные как стрелки. Зачеркал тут же, выдрал листок и скомкал. Мысли разбегались. После починки часы просто валялись на чердаке в коробке. Уже тогда они коверкали пространство, действуя на электронные приборы, или стали делать это позже – он не знал. Не было поводов проверить. То ли мастер, починивший их после купания в море, вставил в механизм инопланетную технологию, то ли на заводе в случайную модель угодил микрометеорит, сказать было сложно, да и все эти версии выглядели убого и годились разве что для журнала «Юный техник», в раздел «Фантастические рассказы наших читателей».

Довольно быстро он выяснил путем экспериментов, что часы и в самом деле обладали необычными свойствами. Например, надев их на руку, не получалось никуда опоздать. Даже если специально задержишься или выйдешь позже. Он вспомнил, как резвился, будто школьник, целыми днями гуляя, наматывая круги по микрорайону. Ездил в метро, пересаживался в автобусы, и во все места, где собирался побывать, приезжал с запасом. Однажды в кино приехал на час раньше, хотя этого уж точно никак не могло быть, потому что за час до фильма он только вышел из дома и пошел к остановке. В итоге пришлось сидеть и ждать своих приятелей, с которыми договорился сходить на «Мстителей».

Чудесное и бесконтрольное пользование часами привело к тому, что как-то вечером его чуть не ограбили. Набросились двое, разглядеть их он не успел, пытались снять с руки часы. Он рванулся и тут же замер, остолбенело наблюдая, как от танцующего зеленого луча из циферблата уворачиваются незадачливые грабители. Отскакивают, как звери от огня, боясь не то что прикоснуться, даже приблизиться. И луч дрожал, как и запястье, на котором блестели золотом часы «Луч». Луч из «Луча». С сердцем, колотящимся у горла, он прибежал домой и долго сидел у себя в комнате в темноте, положив часы на стол. Стучала и переживала Светка, Мишук скребся в запертую дверь, но он не открыл. Пахло от всего этого нехорошей большой тайной. Особенно сильно запахло, когда он вернулся на место нападения и не нашел там никаких следов. Ни крови, ни (как он и ожидал) кусков рук и ног. То ли почудилось с перепугу, то ли унесли они с собой свои куски, чтобы следов не оставлять.

Почти неделю он обзванивал всех друзей, общих знакомых, приятелей, и, ненавязчиво болтая, пытался выяснить, сталкивался ли кто-то с подобным? Спрашивал про старые часы, про время. Судя по всему, половина народа точно решила, что старик выжил из ума, потому что пришла с беседами дочь – спрашивать, как он себя чувствует и откуда странные вопросы про часы и опоздания.

Если по-честному, хорошее было время, живое. Он встряхнулся, почти перестал тосковать; у него был секрет, был подрастающий внук, с которым он проводил массу времени. Вторая молодость? Или третья? Аккурат перед тем, как он открыл правду и ужаснулся от увиденного.

Александр Федорович услышал, как забрякал ключ в двери тамбура. Скорее всего, это внук пришел из школы. Пенсионер вымыл заварник, аккуратно поставил его в шкафчик и вытер руки. Надо что-то решать с часами и вообще.

Мишка ввалился в кухню обутый и замер на пороге. Лицо у него было недовольное, дышал он тяжело, словно поднимался бегом.

– Им нужны часы, дед, – выпалил он. – Время мне показывали, замедляли, убыстряли, предлагали махнуться часами… угрожали. В общем, настроены серьезно.

Александр Федорович почувствовал, что колени слабнут, и в груди стало пусто-пусто. Он покачнулся и схватился за столешницу. Спешно подскочивший Мишук подхватил его под руку и усадил на стул.

– А ты?..

– А что я? Дурак, что ли? – Мишка показал запястье с часами.

Александр Федорович выдохнул, и в голове немного прояснилось. Он глотнул остатки холодного иван-чая из чашки и потащил Мишку в свою комнату.

– Зачем взял?.. – начал было он, но тут же махнул рукой: сам бы точно так и сделал в его возрасте. – Заводил? Что было? Рассказывай.

Он опустил гирю на ходиках и посмотрел, как безголосая кукушка выпрыгивает из скворечника. Слушал молча, иногда во время рассказа брови у него лезли вверх, но он удерживался от замечаний. Когда Мишка закончил, он еще немного посидел, потом пару раз прошелся по комнате.

– Нужен аналоговый телефон стационарный, – сказал наконец. – АТС[10] сейчас цифровые, но это неважно. Проводной сигнал изначально аналоговый, мы прикроем его часами, и никто не поймет, кто и куда звонит. Сначала я думал, что они генерируют временной поток сами, потом понял, что нет. На самом деле часы выключают тебя из цифрового времени и прячут, словно в боковой карман.

– Второй таймлайн[11], – подсказал Мишка, – еще одна дорожка.

– Вроде того. Через их поле отслеживать тебя не получается,