Обратный отсчёт 3 - Петр Алмазный

Для этого воспользовался простым карандашом. Николай с детства приохотился к рисованию, имел талант к шаржам. Так что карандаш нашелся.

Линия за линией воссоздавал по памяти заученный до мельчайших подробностей план крепости — цитадель Нарын-Кале, редуты и форты по обе стороны реки Карс-чай, сектора обстрела батарей, окружающие город высоты — Шорахские, Чахмахские, Карадахские. Выделил слабые точки — где отсутствовали рвы или не было казематированных построек, или не возведены пороховые погреба. Обратил внимание на растянутость линий обороны, которую не везде мог толково прикрыть тридцатитысячный гарнизон.

Муравьев сможет выделить Бакланову не более шести тысяч конницы. А может не выделить. Скажет, что это безумие — атаковать засевшего за стенами противника, имеющего пятикратный перевес.

Даже если будет думать по-другому. Не захочет делиться лаврами победителя Карса. Такой он человек. Его часто критиковали за жесткость, негибкость, склонность к конфликтам и погоню за успехом. Одна надежда, что не рискнет ослушаться прямого приказа Государя.

Зыбкая надежда, если честно. С Муравьева станется поступить по-своему. Но и ошибки свои умеет признавать, а это ценное качество.

Теперь будь что будет.

Я встал. Хрустнул лопатками.

За окном была глубокая ночь. Нужно отдыхать, пока есть возможность.

Скосил глаза на походную складную кровать. Спать на такой мне не привыкать, у Александра II была похожая, с откидными металлическими перекладинами. А вот тонкий тюфячок, набитый сеном, в чехле из полотна и кожи, а также серая шинель вместо халата — это уже новый опыт.

«Ох, грехи мои тяжкие, что ж вы, цари русские, такие фанаты здорового образа жизни», — подумал я, укладываясь на узкое ложе. И мгновенно отрубился.

Утро началось с завтрака. Такого же здорового и спартанского, как место для сна.

— Ваш фрыштик! — объявил лакей и затащил в комнату подносик с кусками кисло-сладкого хлеба, сухарями и двумя круглыми булочками.

Пришлось фрыштыкать, то есть завтракать, тем, что дали. Обратившись к памяти Николая, выяснил, что в редких случаях он позволял себе сливки. А второй завтрак не обходился без пяти соленых огурцов. Вот и все «радости». Вместо вина — простая вода. Главные блюда — протертый картофельный супчик и гречневая каша в горшочке. И компот.

Три блюда, не больше, предупреждал он метрдотеля. И на все про все полтора рубля серебром, а общий расход на еду для императора и императрицы перед началом войны сократился до тридцати рублей ассигнациями в день или восьми с половиной рублей серебром.

Нет, точнее. Восемь рублей пятьдесят шесть копеек.

Эти копейки он тщательно учитывал. Да что там копейки — склонный к мелочному педантизму, как-то раз потребовал провести химический анализ уксуса, оливок, каперсов, французских фруктов в бутылках и пикулей. Других дел что ль не нашел?

Не курил, не пил вина даже на приемах в свою честь. Какой контраст с жизнелюбом Александром II.

Железная воля у Николая была. Дисциплина, трезвость и умеренность — стиль жизни. Ни в чем себе потачки не давал.

Оттого, может, и умер. Заразившись гриппом, отправился провожать войска, уходящие на фронт. И на мороз вышел в одном конногвардейском мундире. Вот и получил осложнение.

И смех, и грех — все, как в той шутке: кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет.

Нет, болеть мне нельзя. Поменьше контактов, чтобы не подцепить грипп.

По этой причине отказался от всех назначенных докладов и засел писать наставление наследнику.

Зачем? Я отправлялся на войну, а там всякое может случиться. Поднимать полки в атаку не собирался, но никто не застрахован от шальной пули или снаряда. Потому и решил написать своего рода политическое завещание, дать сыну добро на реформы, чтобы не колебался. И предостеречь.

Исписал несколько листов, перечисляя главные ошибки начала царствования, которые Александр еще не сделал и даже не догадывается, что его ждет.

«Что хочешь делай, но крестьян освобождай от рабства, но только с землей, которой они будут владеть на момент освобождения, включая все земли общего пользования. Превратить основную массу населения в собственника, а не пользователя с обязанностями перед помещиком. — вот твоя главная задача. Прогнешься перед дворянством и получишь столько проблем, что за полвека не расхлебать».

Невозможно? А почему в Польше именно так и освободили крестьян в 1864 году? Получилось же. Правда, после большой крови.

Кстати, о Польше. Не забыть предупредить о будущем восстании. И что не нужно освобождать сосланных в Сибирь поляков — от них будут одни беды. Но об этом позже.

Я продолжил писать:

«По возможности скупай помещичьи земли, пока цена дешева. Дойдет до практического освобождения, тебе цену задерут раз этак в пять. А полученные за выкуп деньги разбазарят, прокутят в клубах да за границей. Используй Государственный дворянский земельный банк, забирай любыми путями заложенные имения. Не верь, когда крик поднимут, что казна хочет помещиков разорить. Они сами „справятся“, бросят свою землю, не зная, как с ней без подневольного мужика управиться. И пойдут служить. Только так сохранят свое привилегированное положение».

Далее я подробно остановился на реформах, которые вытекали из отмены крепостного права. Будет ломаться весь уклад жизни огромной страны, включая систему местного управления, суд, налогообложение, даже принципы комплектования армии. На мой взгляд, то, что сделал Александр II оказалось несколько поспешно в одном, и явно компромиссным — в другом.

Среди прочего я написал:

«Не спеши с автономией для университетов. И с увеличением числа студентов. Да, страна остро нуждается в росте числа образованного класса, ей нужны врачи, инженеры, учителя, ученые. Проблема в том, что многие выпускники не смогут найти себя в самостоятельной жизни и бросятся в противоправительственную деятельность. А с этим явлением тебе придется столкнуться. Всегда крупные потрясения поднимают мутную пену. А из этого следует неизбежный вывод: в реформе нуждается и III Отделение. Государство должно научится эффективно себя защащать. И своего монарха в первую очередь!»

Возможно, сын решит, прочтя эти строки, что я призываю продолжить николаевскую политику подавления любого инакомыслия. Вовсе нет!

«Считаю своей ошибкой преследование свободной мысли в России. Истина рождается в спорах, а не в гостиных столичной аристократии. Не бойся дать прессе больше свободы, но заключи ее в четкие рамки. Введи ценз, наказывай рублем, а не закрытием газеты и арестом издателя. Преврати журналистов в своих помощников. Не только пропаганда достижений, но и борьба с казнокрадством — так ты сможешь обуздать тиранию бюрократии, которая придет на смену диктатуре помещиков. Опирайся на здоровые силы общества, на патриотов».

Упомянув последних, набросал список людей, кто будет принимать деятельное участие в будущих реформах. И запнулся