Обратный отсчёт 3 - Петр Алмазный

— Неужели англичане настолько глупы, чтобы играть религиозными чувствами своих солдат? — не поверил Орлов.

— Нет. Бумажные упаковки обрабатывают смесью пчелиного воска с топленым коровьим маслом или же бараньим жиром. Но это не имеет значения. Накал недовольства таков, что поверят любым слухам. А нам нужно их лишь запустить.

— Мы получали сообщения о неспокойной обстановке в ост-индских полках, — подтвердил мою информацию Дубельт. — Такими сведениями со мной поделилось военно-учетное отделение Департамента генерального штаба военного министерства. Девять лет назад оно подготовило очерк на эту тему, когда подводились итоги поражения англичан в Афганистане. Полагаю, за прошедшие годы все стало только хуже.

— Правильно полагаешь. Индия «беременна» мятежом.

— Ваше величество! Но это же провокация международного масштаба! — не выдержал Орлов, пораженный рушившемся на его глазах николаевским образом рыцаря на троне.

— У меня есть семьдесят миллионов причин так поступить, — отрезал я.

Жандармы поняли, что имел в виду. Русских подданных.

Дубельт в отличие от своего шефа нравственными терзаниями не заморачивался.

— Возможность отличная. Осталось лишь решить, ждать ли пока полыхнет? Долго ждать придется, не менее года. Или хитрым образом донести до англичан, что и мы не лыком шиты?

— А что это нам даст? — заинтересовался я. — Они тут же обвинят нас в нечестной игре.

— Можно подумать, их агенты на Кавказе не призывали горцев убивать русских, — злобно выпалил Дубельт. — Что нам даст утечка? Как вариант, англичане крепко задумаются, стоит ли затягивать войну с нами. Но это сработает только в одном случае — если мы добьемся в Крыму очевидных успехов.

— Когда добьемся, вернемся к этому вопросу. Ступайте, господа. И немедленно приступайте к работе.

Отпустив жандармов, тяжко вздохнул. К работе они приступят завтра, а мне предстояла бессонная ночь. Требовалось запустить еще одну важнейшую домашнюю заготовку.

Однако прежде придется крепко помучаться. Нужно научиться писать гусиным пером.

В стаканчике на столе были приготовлены эти гаджеты-мучители. Изящный чернильный набор в неоготической стиле из бронзы и зеленого малахита включал не только картину с молящимися в католическом храме прихожанами, но и две хрустальные чернильницы.

Что ж, будем пробовать. Приспособился же я к перьевой самописке, освою и гусиные перья. Главное, не напрягаться, позволить включиться рефлексам Николая. Точно также, как смог приноровиться к манере письма, будучи в теле Александра III.

После нескольких проб и ошибок стало получаться.

Отыскав в кожанном бюваре конверт, положил перед собой и аккуратно вывел: «Его высокопревосходительству генералу от инфантерии Муравьеву Н. Н., наместнику на Кавказе и командиру Отдельного Кавказского корпуса. Писано в Петербурге, 18 генваря, года 1855».

Написав это обращение и поджидая, пока просохнут чернила, заколебался. Уже в который раз. Пан или пропал? Генерал Муравьев только-только прибыл на Кавказскую линию. Будет готовиться к летней кампании. Вмешиваться в его командование или нет — вот вопрос вопросов.

Есть такое железное правило инженеров, применимое и во множестве других областей — работает, не трогай. В случае с Николаем Николаевичем Муравьевым все сложно. И хочется это правило применить, и колется.

Генерал по сути вытянул Крымскую войну. Именно его победа над Карсом принесла нам достаточно дивидендов, чтобы вернуть обратно Севастополь и более уверенно чувствовать себя на мирной конференции.

Это с одной стороны. А с другой, был и неудачный штурм с многочисленными жертвами. И что еще хуже, у меня нет гарантии, что в случае успеха в Крыму, союзники не попытаются перенести боевые действия на Кавказ. Как предсказывал Орлов. Тогда вместо наступления в азиатской Турции, Муравьеву придется защищать Тифлис.

Вот где собака зарыта.

Мы с Милютиным обсуждали гипотетические возможности, упущенные нашими генералами. И он обмолвился, что решительная атака на Карс могла завершиться успехом. Без осады. Даже без подготовки. Стремительным натиском. Когда турки не ожидают.

Турки — это турки. Долго раскачиваются. Есть у них такая национальная черта, безалаберность и разгильдяйство у них в крови. Еще они очень впечатлительны. Малейшая неудача вызывает панику, упаднические настроения.

Сейчас в Карсе сосредоточены остатки войск, потерпевших поражение в битве при Кюрюк-Дара. Тогда, в конце июля прошлого года, против каждого русского батальона сражался полк отличной регулярной турецкой пехоты низама. И несмотря на численный перевес, османы потерпели сокрушительное поражение. Боевой дух полностью утрачен. Забились в Крас и дрожат от страха.

Но Карс — крепкий орешек. Его укрепления возводились с помощью британских инженеров. Орудий в достатке, как и провианта.

И тем не менее есть шанс. Имя ему — казачий генерал Бакланов. Этот легендарный великан, способный развалить шашкой противника от плеча до паха, сыграет ключевую роль в карских событиях. А Муравьев, который в итоге получит титул «Карский», будет путаться у казака под ногами.

Во время первого штурма Карса генералом Паскевичем в 1828 году именно действия молодого Муравьева обеспечат успех. А через четверть века роли поменяются. Николай Николаевич из тарана превратится в тормоз и не будет слушать умных советов Бакланова. Вот такая ирония судьбы.

Отбросив колебания, я решительно взялся за перо. Строчка за строчкой ложились на бумагу. Буквы выходили округлыми, с правильным наклоном, складываясь в жесткий приказ.

Усиленно готовиться к движению на Карс, собирать войска и распускать слухи, что поход состоится не раньше лета. Меж тем, стянуть все кавалерию под начало генерала Бакланова — и драгун, и казаков, и иррегуляров из местной милиции — и всей этой конной массой ударить на Карс, не дожидаясь подхода пехоты. Штурмовать или нет пусть решает Бакланов. В случае отрицательного решения поручить ему начать подготовительные действия для организации правильной осады и поджидать основные силы. По прибытии отряда штурма не предпринимать ни при каких условиях. Это подчеркнул особо, поставив три восклицательных знака.

«Знаю, что вы, генерал, крайне честолюбивы, водится за вами такой грех, — писал я, обращаясь на 'вы», как всегда делал в письмах Николай. — Но ставки слишком высоки. Наступите на горло своей песне, отриньте мелочную обиду. Слава вас не минует, и победителем Карса вас назову также, как если бы лично возглавили штурм. Беда в том, что штурмом Карс вам не взять, только осадой. А это долго. Так что все надежда на быстрый рейд Бакланова. И на подробный план укреплений крепости, коий к письму прилагаю.

С надеждой на ваше чувство долга, пребываем к вам благосклонны. Николай'.

Подпись завершил элегантным с завитушками росчерком, переходящим в «крышу».

Повторил место и число написания послания. И приступил к созданию