Трансцендентные - Стивен Бакстер

Но сегодня здесь был посетитель. Незваный гость.

Это был мужчина, незнакомец. Он спокойно стоял в центре комнаты, заложив руки за спину. Ее мать, Бел, стояла рядом с гостем, сцепив руки.

Незнакомец был высок, настолько, что ему пришлось пригнуться, чтобы не задеть потолок. Он был одет в невзрачную бледно-серую мантию, ниспадавшую до пола, несмотря на его угловатую высоту. Его лицо было длинным, с плоскостями и твердыми краями костей, как будто под его плотью не было ни кусочка лишнего жира. Его руки были короткими, слишком жесткими для лазания; он был жителем планеты. Выражение его лица было добрым, почти удивленным, когда он смотрел на нее. Но Алии показалось, что у него был отстраненный вид, как будто она была каким-то образцом. Он незаметно держался подальше от мебели, ее кровати, стульев, стола и резервуара для наблюдения, заваленных хламом и одеждой.

Ей не нравился этот осуждающий незнакомец в ее комнате, рассматривающий ее вещи. Вспыхнуло негодование.

Лицо ее матери раскраснелось, и она казалась напряженной, взволнованной. Потребовалось немало усилий, чтобы двухсотлетняя женщина так заметно разволновалась. — Алия, это Рит. Он проделал весь этот путь, чтобы увидеть тебя. Он из Содружества.

Мужчина, Рит, шагнул вперед, раскинув руки. — Мне жаль, что я вот так вторгаюсь к тебе, Алия. Все это ужасно невоспитанно. И я знаю, что это станет для тебя шоком. Но я пришел, чтобы предложить тебе возможность.

Она не могла сказать, сколько ему лет. Но, с другой стороны, нельзя сказать, сколько лет кому-то старше тридцати или около того. Однако он был другим, подумала она. В нем было какое-то спокойствие, как будто у него были заботы поважнее, чем у окружающих.

Она подозрительно спросила: — Что за возможность? Ты предлагаешь мне какую-то работу?

— В некотором смысле…

— Я не хочу работать. Никто не работает.

— Некоторые работают. Очень немногие, — сказал он. — Возможно, ты будешь одной из них. — Его голос был глубоким, убедительным, вся его манера завораживала. Она чувствовала, что он тянет ее по какому-то пути, по которому она, возможно, не захочет идти.

Она заметила, что ее мать ушла, выскользнула из комнаты, пока Рит отвлекал ее.

Рит отвернулся и прошелся по комнате, все еще держа руки за спиной. — У тебя есть окна. Большинство людей предпочли бы быть спрятанными, похороненными в человеческом мире, забыть, что они вообще находятся на звездолете. Но не ты, Алия.

— Квартиру выбрали мои родители, — сказала она. — Не я.

— Ну, возможно. — Изящным пальцем он провел по стене со слабыми тенями, перекрестной штриховкой прямоугольников, шестиугольников, овалов и кругов. Поскольку структура заселения "Норда" изменялась, здесь были вырезаны окна, затем заделаны и вырезаны снова, каждый ремонт оставлял призрачный след. — А эти шрамы от использования? Они тебя не беспокоят?

— Почему они должны беспокоить? — На самом деле ей нравилось ощущение истории, которое давали ей слабые шрамы, мысль о том, что она не первая, кто живет здесь, дышит этим воздухом.

Он кивнул. — Ты не возражаешь. Даже если это должно дать тебе ощущение быстротечности, мимолетности всего — молодости, любви, даже твоей собственной идентичности. Я не хочу показаться снисходительным, Алия. Но подозреваю, что ты еще слишком молода, чтобы понимать, насколько это редко. Точно так же, как большинство людей предпочли бы забыть, где находятся в пространстве, они предпочли бы не думать о своем положении во времени. Безусловно, они предпочли бы не думать о смерти!

Она чувствовала себя все более неуютно. — И поэтому ты пришел сюда? Потому что я слишком много думаю?

— Никто не думает слишком много. В любом случае, ты ничего не можешь с этим поделать, не так ли? — Он подошел к ее резервуару для наблюдения. Это был посеребренный куб высотой в половину его роста. — Можно мне?

Она пожала плечами.

Он постучал по поверхности резервуара.

Он стал прозрачным, открывая мягко просвечивающую внутреннюю часть, наполненную светом, который подчеркивал черты лица Рита. И сквозь свет змеилась бледно-розовая веревка, петляя и оборачиваясь сама на себя. Если присмотреться повнимательнее, то можно было увидеть, что линия была не простым кабелем, а имела небольшие выступы и гребни. И если присмотреться еще внимательнее, то можно было просто разглядеть, что на самом деле это была своего рода цепочка, звенья которой состояли из крошечных человеческих фигурок, плавно переходящих одна в другую: на одном конце был крошечный ребенок с розовыми пальчиками на руках и ногах, а на другом конце последовательности — согнутый и изможденный старик.

Рит сказал: — Твой объект — Майкл Пул, не так ли? Я тебе завидую. Хотя не совпадение, что тебе назначили такую значимую с исторической точки зрения фигуру.

— Это не так?

— О, нет. Мы — я имею в виду, советы Содружества — давно присматривались к тебе, Алия.

Это охладило ее. И она все еще не знала, чего он хотел.

— Я, конечно, рад видеть, что ты продолжаешь свидетельствовать.

— А разве не все так делают?

— К сожалению, нет. Хотя у всех нас есть свой долг: свидетельствовать — значит участвовать в Искуплении, которое предписано Трансцендентным. — Когда он произнес это название, Рит склонил голову.

Алия знала, что это правда. Она всегда была очарована назначенной ей темой для свидетельствования; другие, даже ее собственная сестра, считали, что это слишком серьезно, и в интересах популярности она научилась не говорить об этом.

Рит сунул руку в резервуар и коснулся цепи телесного цвета, ближе к одному концу. Это "звено" было вырезано, увеличено и оживилось, и резервуар наполнился светом далекого солнца, исчезнувшего пляжа. Мальчик играл, подбрасывая в воздух разноцветные диски. В небе виднелся инверсионный след от поднимающейся искры света, возможно, ракеты; мальчик перестал играть, чтобы посмотреть, прикрыв глаза рукой.

Рит пробормотал: — Моя история немного подзабыта. Разве этот Пул не вырос на Байконуре? Или это была Флорида? Один из тех палеологических космодромов…

— Мне нравится наблюдать за ним в детстве, — выпалила Алия. — Он такой жизнерадостный. Полон идей. Всегда что-то мастерит. Как те игрушки. Он