Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

Нет, ему нельзя доверять, ни при каких обстоятельствах, вот только моя преступная интуиция угадывала в нем единомышленника. Рыбак рыбака.

– Нашира отнимет у тебя тунику или поручит другому куратору. В таком случае я не смогу тебе помочь, Пейдж, – предупредил Страж.

– А ты хочешь помочь?

Пылающие глаза смотрели на меня в упор.

– На тренировках ты готовишь меня к смерти или к противостоянию?

Невысказанное признание повисло в воздухе. Дыхание у меня сперло. Кто-то должен сделать первый шаг.

Осознание, что этим кем-то должна стать я, было как гром среди ясного неба. Придется рискнуть, попробовать сломать лед и доказать, что мы можем доверять друг другу.

Если Страж и впрямь меченый, откровенничать он не станет. Двадцать лет назад некий трус – единственное слабое звено – загубил целое восстание.

Откуда ему знать, из какого я теста, а прошлое научило рефаимов тщательнее выбирать союзников.

Я чувствовала, он хочет мне верить, но кто в здравом уме свяжется с Бледной Грезой, женщиной, что добровольно служит под началом Белого Сборщика?

Страж наверняка обо всем догадался, а вверенная нам миссия лишь укрепит его подозрения. Костьми лягу, но не допущу, чтобы Нашира наложила лапу на Джексона или Картер.

Впрочем, никакие сомнения не подорвали его интерес ко мне, закоренелой преступнице.

– Допустим, я принадлежу к высшему эшелону Синдиката и промышляю не только воровством, – закинула я удочку. – Что дальше?

Страж смотрел на огонь.

– Синдикат – палка о двух концах, – произнес наконец он. – Он защищает своих ясновидцев, поэтому нам редко удается их пленить. Сюда попадают преимущественно одиночки, отвергнутые либо бандами, либо собственными семьями, либо и теми и другими. Легче всего поддаются внушению те, с кем несправедливо обошлись сородичи во главе с Сайеном.

– И все благодаря таким, как Белый Сборщик, – вставила я.

– Верно. Мы относимся к пленникам нелучшим образом, но не угнетаем за принадлежность к ясновидцам. У нас они получают крышу над головой, перспективу продвинуться по службе. Многим здесь живется лучше, чем на улице.

– Откуда такая осведомленность, если синдикатчиков у вас кот наплакал?

– Майкл в свое время был полиглотом, – ответил Страж. – Знает глоссолалию, или глосс – язык рефаимов и духов.

Так вот как он называется.

– Подобно тебе, он не понимал свою природу, не умел контролировать дар, не имел рядом опытного наставника, – продолжал Страж. – Его родители были в таком ужасе, что со страха поили ребенка отбеливателем. Думали таким образом вытравить из него паранормальность. Полученная травма разрушила его лабиринт, с тех пор он не говорит.

Травма превратила полиглота в нечитаемого. Его лабиринт слой за слоем обрастал броней, предотвращая любые призрачные атаки.

– Его подобрал надсмотрщик. Отвергнутый Синдикатом, Майкл влачил жалкое существование на улицах Саутварка. – (Я стиснула зубы.) – С его слов, в «Магдалене» ему живется лучше, чем в Лондоне. Конечно, с ним обращаются как с невидцем, но ауру он сохранил. Я обучил его языку жестов. Петь голосами мертвых он уже не будет, но хотя бы пробует говорить.

Откровения рефаима превзошли все мои ожидания.

– Майкл не против, чтобы я поделился с тобой, – сообщил Страж, заметив мою реакцию. – Наоборот, очень даже за.

– Ты обучил его языку жестов? – недоверчиво протянула я.

– Да.

– Но зачем?

– Майкл под моей защитой, как и все обитатели «Магдалена». Не в моей власти спасти мир, но уберечь вас – вполне.

В гостиной вновь воцарилось молчание. Страж поставил между нами золотой кубок.

– Ирландская девочка в обители завоевателей, скрывающая силу, недоступную ни пониманию, ни контролю. Отец не в силах ей помочь. – (Я отвела взгляд.) – Один неверный шаг, и тебя бы постигла участь Майкла. Если ты искала защиты у Синдиката, не мне тебя судить, Пейдж.

– Нет, – тихо откликнулась я. – Не тебе.

В ушах зазвучал голос Лисс: рефаимы только похожи на людей, но таковыми не являются. Поэтому всегда будь начеку…

– Пора спать, – пробормотала я.

– Пожалуй. Гейл говорит, крышу отремонтируют только к зиме. Со своей стороны постараюсь обеспечить тебе максимум уединения в гостиной. Ночная рубашка в бельевом шкафу.

Получив молчаливый кивок, Страж направился в ванную. Под звук льющейся воды я переоделась в ночную рубашку с широким поясом. Кремовый шелк приятно льнул к коже.

За месяцы нашего «общения» Страж не ошибся в одном – авантюризма мне не занимать. Без него в Синдикате делать нечего. С ним ты грабишь всех подряд. Отчаянно бьешься за ценных фантомов на аукционе. Забываешь отца и сбегаешь с обаятельным незнакомцем, бросившим тебе спасательный круг.

Нашира Саргас воплощала стабильность, гарантию безопасности в течение нескольких месяцев, за которыми последует неминуемая смерть. Она – сродни сделке, какую ясновидцы заключают с НКО.

Арктур Мезартим – ставка сомнительная. Но кто не рискует, тот не пьет шампанское.

Попытка не пытка.

Пробило полночь, но я так и не сомкнула глаз, прокручивая в голове различные варианты побега. Другого шанса выбраться отсюда до Двухсотлетнего юбилея может и не представиться.

К рассвету гостиная выстудилась. Сквозь дрему я слышала, как Страж разжигает камин. Поколебавшись, он достал из бельевого шкафа теплое одеяло, укрыл меня и направился к выходу из башни Основателей.

Поспать удалось урывками. В полдень меня разбудил звон напольных часов. Я резко села на кушетке. От волнения к горлу подкатила тошнота.

Вдруг мне повезет увидеть Ника. И всех остальных.

Нельзя допустить, чтобы они попали в лапы рефаимам.

По окнам барабанил дождь. Очень хотелось проведать Лисс, но нужно беречь силы. Ночь предстоит трудная.

В ванной я умылась, стянула волосы в узел на затылке и облачилась в новую униформу. Потом устроилась у камина с позаимствованным у Стража томиком «Франкенштейна». Читала не спеша, просто чтобы убить время.

В шесть вечера из спальни появился Страж, сменивший монарший наряд на черное пальто, в каких щеголяли лондонцы. Похоже, рефаимы заимели для себя целый штат портных.

– Пора.

Я кивнула. Страж запер дверь и повел меня вниз по лестнице.

– Не успел поблагодарить тебя, – объявил он, когда мы спустились в галерею. – За молчание.

– Не спеши. – Я поправила новый лангет. – Неизвестно, какую свинью я подложу тебе в Лондоне.

– Пейдж.

Страж остановился, я тоже. Свет в его глазах почти померк и с трудом различался во мраке.

За месяцы, проведенные в Оксфорде, мне удалось выяснить, что тусклый взгляд у рефаима – верный признак голода. Скорее всего, Страж нарочно довел себя до такого состояния, чтобы слиться с толпой.

– Сайен не позволит тебе улизнуть, – предупредил он. – Даже если такая возможность появится, советую воздержаться. Допустим, ты скроешься от властей, но в Оксфорд уже не вернешься.

– Человек сбегает не