Ключник - Максим Казанцев

Несколько секунд Саван заворожённо смотрела на сияние… а после медленно перевела на Марка невероятно серьёзный взгляд, в котором плескался…

РАЗУМ!

— «Человек», — слово прозвучало с искренним уважением. — «Я хочу заключить с тобой договор. Поклянись, что выслушаешь меня — и в случае отказа не причинишь вреда…»

Она не договорила.

Просто застыла, уставившись на Марка немигающим взглядом, терпеливо ожидая ответа. И он прекрасно видел, каких сил стоит ей эта неподвижность: по телу то и дело пробегала мелкая дрожь, а на камнях под правым боком расплывалось тёмное пятно.

— Клянусь.

Короткого слова оказалось достаточно, ведь в нём звучало главное — правда!

И кошка явно это почувствовала…

На мгновение прикрыв глаза, Саван тяжело скользнула в пещеру, и вернулась через несколько секунд, держа в зубах…

Марк поражённо застыл.

Крохотный комочек, ещё влажный от слизи — не больше двух его ладоней. Слепой, беспомощный, с прижатыми ушами, едва видимыми рожками и подрагивающими лапками, на которых уже проступал заметный туманный узор.

НОВОРОЖДЕННЫЙ ДЕТЕНЫШ САВАНА!

Марк всё ещё не мог осознать увиденное, когда в голове прозвучало:

— «Позаботься о моей дочери. После моей смерти».

Кошка аккуратно, с невероятной для такого зверя нежностью опустила комочек на землю. А следом выплюнула из пасти небольшой кусок плотной, будто дублёной кожи, свернутой в ком.

Свёрток фонил эфиром так, что резало глаза, но Марк этого почти не заметил.

— О чём ты говоришь? — переспросил он, всё ещё не веря услышанному.

— «Она не выживет одна». — Взгляд кошки скользнул по котенку, а после переместился к плоду. — «А с этим… с этим будет жить».

— Но… — Марк тряхнул головой, пытаясь собрать мысли в кучу. — Почему ты сама не позаботишься о ней? Ведь лекарство тебе поможет?

— «Поможет», — саван кивнула.

Именно кивнула — по-человечески, коротко.

— Тогда почему…

— «Поможет, но не спасет».

Марк открыл было рот, совершенно ничего не понимая — и осекся: в его сознание хлынул новый поток образов.

Кошка передавала информацию объёмными, плотными сгустками, которые разворачивались внутри сами, за доли секунды выдавая столько, сколько человек не изложил бы и за час.

И Марк — УВИДЕЛ!

Яд Пожирателей — не просто отрава. Он жрет не столько плоть, сколько саму сущность: чёрные нити прорастают сквозь эфирное тело, выедая сначала каналы, разрушая саму структуру силы.

Плод — и здесь пришло странное, певучее сочетание звуков, от которого повеяло покоем и тишиной летнего луга, — вымоет отраву, изгонит без остатка, но…

Восстановление займёт время, а вот его то как раз и нет.

— «Зона убьёт меня раньше», — кошка подняла на него обреченный взгляд. — «Я слишком долго истекала силой».

— А если уйти в шестой круг? Или пятый? — в поисках решения Марк напрочь забыл, что беседует с аномальной тварью.

Странно, но саван совсем не воспринималась таковой: скорее — как тяжело раненный товарищ, с которым только что прошёл через тяжелый бой.

— «Не могу». — Взгляд кошки переместился на комочек, лежащий рядом с плодом. — «Я должна оставаться здесь, пока дочь не откроет глаза. Стоит покинуть центр аномалии — она не проживет и часа».

— А…

— «Довольно, человек!»

Саван рыкнула — впервые за весь разговор, и в этом рыке было столько силы, что Марк невольно напрягся.

— «У меня совсем мало времени. Слушай. И не перебивай».

Марк молча кивнул.

— «Когда дочь откроет глаза — ты отдашь ей это».

Точным движением когтя она поддела край кожаного свёртка и отвернула его.

Марк едва не задохнулся.

Жемчужины.

Эфирные жемчужины, россыпью — навскидку около двух десятков, идеально круглых, разных оттенков: от угольно-чёрных до молочно-белых и одной глубокого винного цвета. Каждая — состояние. Все вместе — то, чего возможно не собрал бы за целую жизнь ни один великий клан.

Но Марк отметил это лишь краем сознания, ведь кошка указывала не на них.

Ещё одно выверенное движение — и перед ним предстала…

ИСКОРКА!

Точно такая же, какую он подобрал у обезглавленной туши змеи. Такая же, — теперь он был в этом уверен — что покоится и во второй.

«Средоточие сильнейших аномальных тварей…»

Больше всего это походило на бриллиант — крупный, но не огромный. Из тех, что идеально подойдет и для мужского перстня, и для утонченного женского кольца.

Невероятной чистоты, красоты, и…

СЛОЖНОСТИ!

Не сотни — тысячи граней, преломляющих падающий свет так, что от них невозможно было оторвать взгляд. Ни один даже самый совершенный станок, ни один ювелир, ни один мастер прошлого не создал бы подобного творения.

А природа — смогла.

«Точнее смог центр аномальной зоны…»

Мысль прервалась, потому что кошка продолжала:

— «А после дашь ей моё…»

Пауза.

— «НАСЛЕДИЕ».

И снова — образ вместо слова. Огромный, многослойный, не умещающийся ни в одно человеческое понятие: память крови, накопленный опыт, инстинкты, знания, дороги предков, чужие победы и чужие смерти — всё разом, спрессованное во что-то плотное и живое.

— «А еще чуть позже — когда дочь начнёт умирать — ты отдашь ей плод». — Кошка помолчала и добавила уже совсем другим тоном: — «Сейчас убери его. Не растрачивай силу зря».

Прикосновение — и плод исчез в кольце.

— «Невероятно…» — Саван снова не сдержала удивления. — «В моей родовой памяти нет упоминаний, что люди способны на подобное…»

Она осеклась, содрогаясь от новой порции судорог.

— «Ты согласен?» — испытываемые ею мучения чувствовались даже мысленно.

Марк молчал.

Видя это, кошка продолжила:

— «В награду ты получишь половину сосредоточий», — кивок на жемчужины. — «Остальные пойдут дочери на развитие».

Пауза.

— «И ещё ты получишь то, ради чего вы охотитесь на меня и подобных мне».

Марк вскинул на неё взгляд.

— «Да», — в голосе савана прозвучала горькая усмешка. — «Я знаю, что тебе нужны мои органы».

— Откуда ты…

— «Не важно!» — новая судорога прокатилась по телу кошки. — «Времени совсем нет».

Она легла так, чтобы спящий комочек находился между ней и парнем, и уставилась на Марка.

Ему приходилось раз за разом напоминать себе, КТО перед ним, — настолько её глаза походили на человеческие.

— «Яд отравил весь мой организм. Всю плоть. Все органы. Ты не получишь того, чего желаешь».

И — неожиданно — от этих слов Марку стало…

Легко!

Он вдруг понял, какой выбор