Тени во времени - Кристофер Руоккио

Женщина, стоящая в тени арочного портала с филигранной резьбой, не постарела ни на день, и я сказал ей об этом.

«Для меня прошло около шести месяцев», — ответила она, приближаясь, ее белое платье развевалось на ветру, дующем с высоты. Ее волосы — рыжие, как пламя — снова отросли и доходили почти до талии. Раньше они были уложены в модную при императорском дворе прическу с кудрями, а теперь она носила их распущенными, гладкими, как зеркало, с пробором посередине и коротко подстриженными на лбу, прямо по линии бровей. Ее платье оставляло руки обнаженными, и кожа на них была почти такой же бледной, как и платье. Рубины сияли на шее и запястьях и переливались на пальцах.

«Прошло более пятидесяти лет», — сказал я.

Пятьдесят лет? Она произнесла это одними губами. Селена остановилась менее чем в футе от меня, покраснела и отвернулась. «Я думала... Я думала, что больше никогда тебя не увижу».

«Я так не думал», — ответил я. У меня были видения, в которых мы были вместе, и хотя многого из того, что я видел, никогда не произошло и не произойдет, у меня было чувство, что наш конец еще не наступил.

«Говорят, ты предатель, — сказала она, — что ты напал на людей, которых мы послали на помощь латарранцам на Воргоссосе».

«А ты во что веришь?»

«Я верю, что ты не предатель», — произнесла она. «Зачем бы тебе приходить сюда, если бы ты был предателем?»

Поднявшийся ветер резко отбросил мой плащ и волосы в сторону. Высоко над посадочной площадкой в воздухе парил грузовой модуль — прямоугольный в профиль и трапециевидный в поперечном сечении, репульсоры работали, чтобы противостоять силе притяжения Гододдина.

«Ты мудрее большинства членов военного совета», — ответил я и отвернулся. «Но я убил их. Лорда Дору, людей из Капеллы». Технически, «Демиург» убил самого Кедрона. Я бы убил Кедрона, особенно после того, что он сделал с моей Кассандрой. «Капелла — демониаки, Селена. Они принесли... машинный разум на корабль Кхарна Сагары — тот, который я забрал у Воргоссоса».

Ее глаза широко раскрылись. «Так это правда?»

Я мог только кивнуть.

“Нам следует зайти внутрь», - попросила она, взяв меня за руку.

«Миледи, — возразил я, — я не должен».

Селена приподняла бровь. «Ты боишься за мою добродетель?»

«Не за твою добродетель, — возразил я, — за твою жизнь».

Она была очень близко, ее рука все еще держала мою. «Они не осмелятся», — сказала она. «Мой отец сожжет их, если они коснутся меня, а мой брат...» Она замолчала. «Александр никогда не допустит, чтобы мне причинили вред. Они с Маттиасом хотели, чтобы я оставалась в фуге. Они бы отправили меня на Форум, если бы отец не отменил свой приказ. Но лорд Никифор их заблокировал».

«Где Никифор?» — спросил я. Лорд-камергер всегда был верным исполнителем воли своего императорского повелителя.

«На “Авроре», — ответила Селена. «С отцом».

Это был ответ, которого я ожидал. «Они не пускают меня на борт «Авроры», — сказал я. «Я пробовал».

«Охрана очень строгая, — пояснила она. «Чума... Никто не поднимается на борт флагмана без веской причины».

Она что-то недоговаривала...

«И они отпустили тебя сюда?» — спросил я.

Она на мгновение отстранилась. «Мне не разрешается покидать этот корабль. Пришлось умолять моих братьев и лорда Никифора отпустить меня сюда, я... я хотела увидеть тебя».

Вспыхнувший румянец показался мне предательством. Воспоминание о ее поцелуях тлело во мне, жгло руку, к которой она прикасалась.

Она снова приблизилась.

«Я... рад вас видеть, Ваше Высочество», — выдавил я.

«Селена», — поправила она. Три маленьких слога. «Пожалуйста».

Она видела, как я умирал; как мое тело уничтожил яд Самек. Видела, как я вернулся, обнаженный и обновленный, на борту «Туманного Странника». Она знала, кто я, что я был сам собой.

Селена снова подошла очень близко, и, прежде чем я осознал это, ее дыхание стало моим воздухом.

Ей пришлось приподняться на цыпочки, чтобы поцеловать меня, и я наклонился, чтобы встретить ее губы, мои руки скользнули по бархатистой ткани, облегающей бедра. Ветер подхватил мой плащ, ее платье, мои волосы и ее волосы — все смешалось, черное и белое, красное и черное. Я не отстранился.

Валка, прости меня.

Прошло почти триста лет с тех пор, как ее не стало, почти половина моей жизни наяву.

Слишком сладка кожура, говорят мудрецы, — подумал я, глядя на принцессу, которая стояла с закрытыми глазами, — слишком горька сердцевина.

«Ну вот, - выдохнула Селена, отстраняясь, - теперь пойдут разговоры. Ты не хочешь зайти?»

Внизу, на летном поле, сновали люди: докеры, грузчики, диспетчеры с их блестящими жезлами. Как бы высоко мы ни находились — на дюжине уровней или более над взлетно-посадочной полосой, в три раза выше пола котонной ямы, где была пришвартована ракета Селены, — по крайней мере один из них наверняка увидел объятия красной принцессы и черного рыцаря.

«Я уезжаю через пять дней», — сказал я.

Она отпрянула, словно ужаленная. «Так скоро?»

Я не последовал за ней. «Сьельсины движутся», — пояснил я. «Я могу их остановить. Должен их остановить».

Глаза принцессы расширились от моих слов, и я почувствовал, что она видит меня насквозь, как будто для нее я был скульптурой из прозрачного стекла. Изо льда. «Ты не вернешься, — наконец сказала она тихим голосом, — верно?»

Я не осмелился заговорить.

«Ты не вернешься!»

Я закрыл глаза.

«Так вот значит как?» — воскликнула она. «Это прощание? Поэтому ты пришел сюда?»

«Я пришел, потому что вы позвали меня, миледи», — ответил я.

«Селена», — повторила она.

«Селена», — поправился я. «Я пришел, потому что ты позвала меня, и чтобы в последний раз увидеть жемчужину Империи».

Я почувствовал, как в ней разгорается гнев. «Тогда уходи», — воскликнула она. «Ты ее увидел». Она отвернулась, отвергая меня.

«Я умру», — сообщил я.

Она остановилась, застыв на месте.

Я не говорил этого вслух раньше, никому — даже Кассандре. Особенно, не Кассандре.

«Я видел это».

«Ты не можешь умереть», — нахмурилась Селена. «Я видела это».

«Я умирал дважды», — произнес я. «Один раз, когда был мальчиком, а потом снова в Аркс Калестис». Я сделал шаг к ней. Она все еще не поворачивалась. «Я был сохранен для определенной цели, Селена».

Ты — самый короткий путь... Голос Абсолюта наполнил