"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

— И говорить громче.

— Зато собеседник получит возможность проявить настойчивость.

Анфиса Парамоновна усмехнулась.

— Губернские балы щедры на настойчивых собеседников. Именно поэтому я охотно уступаю их другим дамам.

Её голос сохранял обычное спокойствие. Билет оставался перед ней, книга лежала закрытой. Отказ ещё отсутствовал, согласие тоже. Анфиса Парамоновна выбрала удобную середину.

Я сел в кресло напротив.

Спросил:

— Тогда билет останется дома?

— Билет способен провести вечер на столе без ущерба для репутации, — ответила Анфиса Парамоновна.

— Для собственной — безусловно. Его имя в списке гостей отсутствует.

Она взглянула на меня.

— Моё присутствует.

— Я так и сказал. Пустое место в Благородном собрании тоже прочтут. Каждый гость предложит собственную редакцию причины. К утру город получит полное собрание объяснений.

Анфиса Парамоновна повела плечом.

— Город любит литературные занятия, — сказала она.

— Особенно без участия автора.

— Вы предлагаете мне ехать ради управления толкованиями?

— Я выясняю цену отказа.

Парамон Ильич слегка сдвинул билеты к середине стола. До этой минуты он позволял разговору идти между нами. Теперь его пальцы легли поверх обоих приглашений. Кожа возле виска натянулась, губы собрались плотнее. Он посмотрел на дочь, затем на билет с её именем. Губернское дворянство впервые открыло перед Хлудовыми двери, причём после личного слова Неретинского. Пустое место Анфисы Парамоновны превращало редкую любезность в публично возвращённый товар. Парамон Ильич всю жизнь торговал и прекрасно знал разницу между отказом от покупки и возвращением подарка.

— Отказ оскорбит общество? — спросила Анфиса Парамоновна.

— Общество выдержит, — ответил я. — Парамон Ильич тоже. Вопрос касается последствий, которые вы готовы им предоставить.

Её отец провёл большим пальцем по сгибу пакета. Движение получилось медленным. На обычном торге оно предшествовало бы сумме, после которой дальнейшие возражения потеряли бы хозяйственный смысл.

— Бал дают губернатор и губернский предводитель, — сказал Парамон Ильич. — Билеты именные. Князь слово сказал. Город заметит.

Анфиса Парамоновна повернулась к нему.

— Вы уже решили? — спросила она.

— Я перечислил обстоятельства.

— В вашем исполнении обстоятельства редко оставляют место для выбора.

— Выбор есть. Последствия тоже есть.

Он произнёс это спокойно. Для Парамона Ильича свобода решения всегда сопровождалась счётом. Дочь могла выбрать любой исход при условии готовности оплатить его общественную стоимость. У купеческой самостоятельности имелись твёрдые цены и крайне редкие скидки.

Анфиса Парамоновна снова посмотрела на билет.

— Когда начинается бал?

— В приглашении указан вечерний час, — ответил отец.

— Я умею читать, батюшка.

— Тогда знаешь ответ.

Она оставила реплику без продолжения. Парамон Ильич тоже замолчал. Его ладонь по-прежнему лежала возле приглашений, и я почти видел, как в голове купца субботний вечер переходил из области возможного в раздел предстоящих расходов: карета, платье дочери, собственная одежда, время, необходимые поклоны и беседы с дворянами, чьи фамилии вдруг приобрели цену.

Моя задача требовала последнего уточнения. Слишком сильный нажим дал бы Анфисе Парамоновне дополнительную причину остаться дома. Слишком ранний уход оставил бы ей удобную иллюзию свободного выбора без общественной цены. Требовался один вопрос, обращённый только к ней.

— Анфиса Парамоновна, завтра вас ждать?

Она посмотрела прямо на меня.

— Завтра вы увидите, насколько высоко я ценю ваше дружеское участие.

Ответ годился сразу для согласия, отказа и последующей претензии. Она сохранила все позиции и уступила только время. Хорошая переговорная работа. Я бы одобрил её охотнее, если бы результат требовался кому-нибудь другому.

— Тогда оставлю субботе право на окончательную формулировку.

— Суббота получила от вас слишком много полномочий.

— У неё осталось меньше суток. Временная власть развращает слабее.

Парамон Ильич подвинул билет дочери обратно к ней.

— Посмотри платье после обеда.

Анфиса Парамоновна положила ладонь поверх бумаги.

— Я посмотрю.

Два слова дали отцу достаточно для начала приготовлений и сохранили дочери право считать решение своим. В прежней жизни подобный результат назывался предварительным согласием. В доме Хлудовых он назывался пятницей.

Парамон Ильич снова обратился ко мне:

— Значит, князь знает, что мы будем?

— Князь знает о выписанных приглашениях, — ответил я.

— А на балу он будет?

— Будет.

Купец кивнул. Вопрос касался влиятельного знакомого, открывшего его семье двери Благородного собрания. Для Парамона Ильича присутствие Иллариона Петровича повышало ценность вечера и требовало запомнить, кому следовало выразить благодарность. Никаких дополнительных объяснений я ему оставлять не собирался. Князь пригласил Хлудовых по просьбе знакомого дворянина; купец получил редкий доступ; его дочь — возможность увидеть общество, прежде доступное ей лишь со стороны. Вся конструкция выглядела культурно, общественно и совершенно безопасно. Именно такие конструкции требовали особой осторожности.

Я поднялся. Анфиса Парамоновна оставила билет возле книги. Парамон Ильич задумчиво смотрел на оба.

— А если я решу остаться дома? — спросила Анфиса Парамоновна.

— Тогда Парамон Ильич получит весь объём княжеского внимания в одиночку.

Она взглянула на отца. Парамон Ильич тоже представил эту перспективу. Судя по его лицу, беседа с князем без дочери теряла значительную часть привлекательности, хотя причину он связывал, вероятно, с приличиями и отсутствием хозяйственного смысла в одиночном посещении бала.

— Я подумаю, — сказала Анфиса Парамоновна.

— До завтра, — ответил я.

Она чуть склонила голову. Окончательного согласия по-прежнему не прозвучало. Зато билет остался возле её книги, Парамон Ильич распорядился посмотреть платье, а княжеское имя уже стало частью семейного обсуждения субботы. Я попрощался и вышел.

Илларион Петрович выполнил просьбу полностью. Его слово открыло купеческой семье двери дворянского собрания и стало известно хозяину дома. Князь согласился показать своё расположение там, где его увидят губернатор, предводитель, дворяне и все специалисты губернского