"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

отца. Парамон Ильич вкладывал деньги в безопасность, дом, образование дочери и ткань. Последняя занимала в карете больше всего места и потому лучше остальных поддавалась наружной оценке.

— Алексей Николаевич, — сказал Хлудов. — Садитесь. Время идёт.

— Вижу, решение принято окончательно.

Анфиса Парамоновна посмотрела на меня.

— Карета уже выехала, — сказала она. — На этом этапе отказ потребовал бы открыть дверцу.

— Парамон Ильич предусмотрительно остановился у моего крыльца. Здесь вас могли бы услышать работники.

— Тогда отец объяснил бы им пользу губернских балов.

— Польза есть, — сказал Хлудов. — Пригласили — надо ехать.

— Исчерпывающая программа вечера, — заметил я и поднялся в карету.

Лакей закрыл дверцу. Кузов качнулся под моим весом. Я устроился рядом с Парамоном Ильичом, стараясь выполнить распоряжение Прасковьи Ивановны и сохранить рукав в отдалении от дверцы. Юбка Анфисы Парамоновны уже заняла пространство напротив. Колени пришлось поставить под углом, который губернский мундир считал неподобающим, а карета — единственно возможным.

Парамон Ильич постучал в стенку. Карета тронулась. Рессоры приняли первый толчок, колёса загрохотали по камням двора, затем звук стал мягче на улице. Через стекло я увидел Егора у окна. За его плечом стоял Климов. Рогов остался возле пресса, хотя голову повернул к воротам. Отъезд хозяина в богатой купеческой карете выглядел убедительнее всех моих речей о будущем типографии. Оставалось вернуться с заказом и не дать картине испортиться задним числом.

Парамон Ильич осмотрел мой мундир.

— Подходит, — сказал он.

— Прасковья Ивановна пришла к тому же заключению после проверки каждой пуговицы.

— Пуговица оторвётся — заметят.

— Именно поэтому я еду сидя.

Анфиса Парамоновна раскрыла веер на несколько пластин и снова закрыла.

— Вы собираетесь весь вечер рекламировать типографию? — спросила она.

— Лишь в подходящих разговорах.

— Как вы определяете подходящий разговор?

— Собеседник должен располагать средствами и причиной печатать.

— В таком случае губернатору повезло. У него есть средства губернии и причина сообщать о каждом своём действии.

— Средства губернии требуют особой осторожности. Я предпочту частных клиентов.

— Значит, бал для вас является торговой поездкой? — сказал Парамон Ильич.

— Для вас тоже.

— Я торговать сегодня не собираюсь.

— Ваше появление уже сообщает дворянству о состоянии дома Хлудовых, вашей карете, платье Анфисы Парамоновны и готовности принять редкое приглашение. Дальше можно весь вечер молчать. Основное объявление состоялось у подъезда.

Хлудов посмотрел на дочь, затем на собственный белый жилет.

— Карета моя.

— Поэтому объявление выглядит убедительно.

Анфиса Парамоновна повела веером.

— А моё платье тоже участвует в объявлении?

— Платье сообщает, что Парамон Ильич способен оплатить любой достойный выбор дочери.

— Даже выбор остаться дома?

— Для него потребовалось бы меньше ткани.

Она чуть улыбнулась и отвернулась к окну. Парамон Ильич поправил цепочку часов. К пятнице Анфиса Парамоновна сохранила право считать поездку собственным решением. К субботе решение получило платье, карету и двух сопровождающих мужчин. Свобода в губернском городе предпочитала путешествовать с полным обеспечением.

Мы проехали несколько улиц. Вечер оставался сухим и тёплым, однако солнце уже опускалось за крыши. Пыль поднималась за колёсами, достигала окон и оставляла на стекле мутные полосы. Закрытый кузов действительно спасал мундир. Но Прасковья Ивановна всё равно нашла бы пыль на плечах после возвращения; её хозяйственное зрение проникало сквозь дерево, стекло и лучшие намерения.

Чем ближе становилось Благородное собрание, тем чаще встречались экипажи. Кареты и коляски двигались в одном направлении, кучера придерживали лошадей у перекрёстков, лакеи на запятках поглядывали вперёд. Возле здания образовалась очередь. Свет горел в высоких окнах, над подъездом висели фонари. По ступеням поднимались мужчины в мундирах и фраках, дамы в светлых накидках держали юбки над пылью. Слуги принимали гостей у дверей и освобождали подъезд для следующего экипажа.

Наша карета остановилась не сразу. Парамон Ильич посмотрел на часы.

— Начало указано через четверть часа.

— Мы успеваем, — сказал я.

— Успеваем войти. Ещё здороваться.

— Благородное собрание предусмотрело это в программе.

— В билете не написано.

— Самые продолжительные части программы печатают реже остальных.

Анфиса Парамоновна убрала веер в небольшую сумочку и поправила накидку. Парамон Ильич надел вторую перчатку. Подъезд приблизился на одну карету. Лакеи впереди открыли дверцы, выпустили пожилую даму с двумя молодыми девушками и снова подняли ступеньку. Экипаж отъехал. Кучер Хлудова тронул лошадей.

Наш лакей спрыгнул на землю ещё до полной остановки. Дверца открылась, подножка опустилась. Первым вышел Парамон Ильич. Он ступил на камень, повернулся и подал руку дочери. Анфиса Парамоновна собрала край юбки, поставила ногу на ступеньку и сошла. Я вышел следом. Мундир пережил дорогу. Прасковья Ивановна получит подтверждение только утром.

У входа стоял швейцар в парадной одежде. Рядом с ним служитель принимал билеты и сверял имена со списком. Парамон Ильич подал сразу три. Служитель нашёл моё имя первым, затем перевёл палец ниже. Возле фамилии Хлудовых задержался на секунду, посмотрел на Парамона Ильича и снова на лист. Княжеское слово вошло в официальный список, однако купеческая фамилия продолжала привлекать внимание даже после печати.

— Парамон Ильич Хлудов. Анфиса Парамоновна Хлудова, — произнёс служитель.

— Собственными лицами, — сказал Хлудов.

Билеты вернулись к нему. Швейцар распахнул внутреннюю дверь. Мы вошли в переднюю, где уже теснились слуги, прибывшие гости и верхняя одежда. Мужчины снимали плащи и шляпы; дамы освобождались от накидок. Воздух пах пылью, тканью, воском и духами. Из глубины здания доносилась музыка: оркестр настраивал инструменты, отдельные звуки повторялись и обрывались.

Глава 5

Служитель гардероба принял мою шляпу. Другой помог Анфисе Парамоновне снять накидку. Под ней платье открылось целиком. Светлый шёлк менял оттенок при каждом