Фантастика 2026-80 - Мария Фир

Твой отец, Лин, был не лучшим представителем рода. За что ты сейчас и расплачиваешься. Да. По счетам платят дети. Или внуки. И только некромантия позволяет выбить долги с мертвецов.

Дерр Серый пафосно развернулся на каблуках и прошел вперед. Что интересно, он явно печатал шаг, но ни единого звука по широкому коридору не разносилось.

– Моя гордость – зал Смерти. Как ты думаешь, моя королева, какого бога я почитаю?

Подавив первый, самый простой ответ – Темного, Маргарет крепко поразмыслила и ответила:

– Я не знаю, кого почитаете вы. Но мне кажется логичным, если некроманты почитают всю божественную троицу. Ведь Смерть не признает различий.

– Верно, – хохотнул дерр некромант. – А я, к слову, перестал почитать богов. Слишком много они мне задолжали. Даю вам время осмотреться. Лин-то тут с малолетства шастал, я сразу почувствовал. А вот вы не видели.

Посмотреть было на что. У Маргарет создалось впечатление, что стены не из мрамора, а из тонкого стекла, за которым струится черно-серый дым. А на самом стекле выбиты рунные цепочки. Не написаны серебром, а именно вырезаны. Так, что их видно только под определенным углом.

– Посмотри на пол, – шепнул Линнарт.

А под ногами было звездное небо. Бескрайнее и бесконечное. И все те же рунные круги.

– Вам будет безопасно вот здесь.

Линнарт увлек Маргарет к показанному кругу и крепко прижал к себе.

– Если испугаешься – закрой глаза и прижмись ко мне, – прошептал король. – Не беги и не кричи.

Она коротко кивнула. Но страха не было. Только предвкушение самого дивного, самого интересного приключения в жизни.

По полу прошла рябь, и на поверхность вынырнул белоснежный алтарь. Маргарет вытянула шею и всмотрелась – вместо трупа на камне лежал расшитый рунами мешочек.

– Я вышел из того возраста, когда нравится эпатировать окружающих видом гниющих трупов. Так что мы будем общаться с душой погибшей напрямую.

– Я рад, – коротко отозвался Линнарт и честно добавил: – Хотя было бы, конечно, любопытно посмотреть.

По залу пронесся смешок. А через минуту Маргарет поняла, что некроманты, разменявшие шестое столетие, еще и долгие ритуалы не терпят. Мешочек полыхнул призрачным, серебряным пламенем, над ним взвился черный дым, из которого и соткалась призрачная фигура.

Первая жена отца Линнарта обладала невероятной красотой. И пусть в момент смерти она уже была в летах, следы былой привлекательности не позволяли усомниться – когда-то ее считали прекраснейшей из женщин. Тяжелые темные косы, белоснежная кожа, огромные синие глаза и пухлые губы. Аккуратный носик и ямочки на щеках – призрак стремительно молодел.

– Назовись, душа.

– Вирриона Дарвийская, в девичестве Дивир.

Маргарет прижала ладонь к губам. Она знала, что вмешиваться в допрос нельзя – из обычной колдуньи призрак высосет все силы и жизнь.

– Желала ли ты смерти Линнарту Дарвийскому и Далборну Дарвийскому?

Черты кукольно-красивого лица исказились:

– Желала! И один сдох, да и второму осталось недолго!

Дерр Серый спокойно стоял и ждал, пока призрака перестанет корежить. Смех Виррионы перешел в слезы, а затем она затихла.

«Неужели она нас не видит?» – подумала Маргарет. Посмотрела под ноги и увидела, что рунная цепочка светится. Абсолютная защита от призраков.

– Я ничего тебе не скажу, некромант. Я знаю, что ты столетиями оберегаешь этот род. О, кто бы только знал, сколько всего я знаю о Дарвийских!

– Твой сын еще жив, – коротко произнес некромант. – Промолчишь – и я заберу его себе.

– Забирай, – хмыкнула Вирриона. – Он был всего лишь орудием моей мести.

– Жаль.

– Жаль? А меня не жаль? Далборн выбрал меня! Меня! Одна ошибка, один крошечный проступок – и я оказалась в монастыре. – Призрак Виррионы налился красками. – Я не собиралась ему изменять. Но мне так хотелось, чтобы он посмотрел на меня со страстью. И я флиртовала, всего лишь флиртовала с другим. Я хотела, чтобы он ревновал. Но он смотрел на другую.

– Почему он не выбрал ту, которую любил?

Вирриона поправила прическу и едко хмыкнула:

– Потому что я родилась, чтобы стать королевой. И Лавире не стоило становиться на моем пути. Она выбыла после второго тура. Во время танца неуклюжая девка наступила себе на подол и показала всему двору свое исподнее.

– От флирта детей не бывает. – Некромант хмыкнул. – Думаю, ты врешь.

– Нет! – взвизгнула Вирриона. – Не вру! Просто однажды я выпила слишком много вина. А Далборн весь вечер не отходил от Лавиры. Я даже не поняла, как это все произошло. А после… я просто не знала, что делать. Мне было страшно, мерзко. Дня представления Богине я ждала, как казни. Я даже пыталась бежать, но не смогла.

Призрак вдруг подернулся рябью и замер.

– Сильна, бесовка. Душу пытать тяжело. А принудить того, кто при жизни обладал сильной волей, – невозможно. Она скорее развеется, чем подчинится. Все же надо было брать труп – пригрозил бы, что навсегда запру ее в гниющем теле. Эх, что-то я стал самонадеян.

– Так создайте иллюзию, – предложила Маргарет. – Где-нибудь на полу. И чтобы черви кишели.

– А там можно будет предложить ей перейти в тело, – продолжил король. – И, м-м-м, пригрозить, что обрядите труп в бальное платье и выведете на прием. Чтобы все увидели истинную заговорщицу.

– Вы такая милая пара, – восхитился некромант. – Я-то всего лишь хотел пригрозить ей тем, что выйдет статья о ее грехопадении и бастарде.

– Так и скажите, – улыбнулась Маргарет. – Что-то одно точно должно сработать. Но вообще, мне показалось, что вы ею управляете.

– Нет, я подкармливал ее силой. А для призраков это как крепленое вино для людей. Много крепленого вина на пустой желудок, – пояснил дерр Серый.

Некромант прищелкнул пальцами, и к призраку вернулась способность двигаться и говорить. Правда, свой насыщенный цвет Вирриона стремительно теряла – дерр Серый перекрыл канал подпитки. И через три минуты истеричная и капризная женщина исчезла. Вместо нее над алтарем висела жесткая, хладнокровная и уверенная в себе мора.

– Какое интересное ощущение, – процедила она. – Опьянеть после смерти – это дорогого стоит. Что за дрянь?

А на полу медленно проявлялось полуразложившееся женское тело. В обрывках савана.

– Это твое тело. Мне нужна информация, а ты отказываешься делиться знаниями. Я не могу тебя принудить, но потешиться – могу.