Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

— Так уж и ценятся? — недоверчиво прищурилась колдунья.

— Да, пока не всё гладко, — спорить с очевидным было бессмысленно. — Но я над этим работаю, и ты мне не помешаешь.

— Ладно, — наконец сдалась Ягишна. — Да и не собиралась я тебе мешать. Мне помощь нужна.

— Опять⁈

Колдунья снова фыркнула и закатила глаза.

— Я вот ради тебя на всё готова, — она вдруг подалась вперёд и прижалась ко мне всем телом. — А тебе для меня дерева жалко?

— Какого ещё дерева? — не понял я, и даже не сообразил отступить, отчего цепкие руки женщины вцепились в меня, как кошачьи когти в добычу.

— Почти что обычного, — Ягишна заглянула мне в глаза. Взгляд у неё был самый что ни на есть честный.

Вот только меня таким не проведешь.

— Говори начистоту, — хмуро велел я, уже предвкушая неприятности. — Какое дерево и для чего.

— Для новой ступы, — охотно пояснила колдунья, явно стараясь вжать в меня своё богатое декольте. — А дерево сгодится любое, — она чуть помедлила, — лишь бы его корни вдоволь человеческой кровью напитались.

Такое условие мне не шибко понравилось.

— Любое, да? — я скептически глянул на неё сверху вниз и решительным движением отстранил от себя.

— Я же сказала — почти. — Невинно пропела Ягишна.

— «Почти» ты не говорила.

— Говорила, не говорила — не занудствуй, леший! Ты поможешь или нет?

— Что будет, если откажусь?

— Тогда, — подняв босую ступню, Ягишна поставила её на пенёк, где недавно стоял Ганя и провела кончиками пальцев по обнажившемуся бедру. — Мне придётся искать дерево самой, и на этих чудесных ножках появятся мозоли. Ты этого хочешь?

— Честно? Я хочу сходить в баню, скупнуться в подземной реке, а потом выпить холодного пива из погребка и завалиться спать. — Я вздохнул, понимая, что эта мечта, видимо, несбыточна. По крайне мере сегодня.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — одобрительно закивала колдунья. — Давай сначала найдём подходящее дерево, а потом сделаем то, что тебе так хочется. И даже лучше!

Её томный взгляд снова на меня не подействовал.

— Я разве говорил, что хочу сходить в баню с кем-то?

— А кто же тебе спинку потрёт?

— Банник.

Ягишна захлопала длинными ресницами.

— Но я же лучше, чем банник, — проворковала она.

Этот спектакль мне уже порядком надоел.

— Если ты и лучше, — сказал я Ягишне, — то лишь тем, что постоянно заставляешь меня париться.

— Ты о чём? — не поняла колдунья.

— О том, что в последнее время у меня лишь один источник беспокойств, — я уставился на неё так, как недавно Ганя. — Ты.

— Не наговаривай! Я каждый раз хочу тебя отблагодарить, но ты сам упорствуешь и не понимаешь, от чего отказываешься, — Ягишна плотоядно облизнулась.

— Наоборот, — парировал я. — Я это слишком хорошо представляю.

— Ты поможешь или нет? — колдунья умело скрыла разочарование.

Второй мой вздох вышел куда тоскливее предыдущего.

— Хорошо, поищем тебе дерево. Только без выкрутасов. — Сурово предупредил я. — Ты же можешь нормально общаться.

— Могу, — согласилась Ягишна и взяла меня под руку. — Но так слишком скучно, — улыбнулась она.

12. Омут памяти

Солнце опустилось за горизонт, и лес погрузился во тьму. Смолкли певчие птицы, успокоились дневные звери. Теперь тишину нарушали лишь тихие шорохи да отрывистое уханье филинов. Иногда в темноте раздавался шум их крыльев и тихий писк пойманной жертвы: кому-то повезло, а кому-то нет. Такова жизнь.

Мне вот везло не так, как хотелось бы, и вместо заслуженного отдыха приходилось бродить туда-сюда в не самой приятной компании. Хотя, стоило отдать Ягишне должное — свои нелепые подкаты ко мне она всё же прекратила. То ли ей они тоже надоели, то ли просто решила дать мне передохнуть. А может готовилась к чему-то ещё. Я больше склонялся к третьему варианту.

Пока мы бродили по лесу, она крайне придирчиво осматривал каждое из предложенных мной деревьев, но ничего поблизости её не устраивало: и крови-то мало пролито, и древесина трухлявая, и цвет не тот, и, цитата, «кривое какое-то». Вот и пришлось уходить дальше от дома, чтобы удовлетворить все запросы придирчивой колдуньи.

— Была бы у меня ступа, не пришлось бы столько бродить, — в очередной раз жаловалась Ягишна, повисая на мне и разглядывая свои ступни.

— Она у тебя и была, но ты сама её в лаве утопила, — меланхолично отозвался я. — А теперь капризничаешь и не можешь выбрать подходящее дерево. Сколько мы их уже посмотрели? Дюжину?

— Больше, — вздохнула колдунья. — Но толку-то? — она покосилась на меня. — Мне кажется, Яр, ты не полностью понимаешь смысл слов «зловещее» и «кровавое». То, где медвежонку лапку капканом поранило и на травку пару капель крови капнуло — не годится!

— А то, к которому парню руку ножом пригвоздили? — вспомнил я едва ли не первое дерево, которое показал колдунье.

— Вот если бы его самого к нему пригвоздили, скажем, копьем, — мрачно пропела Ягишна, — а лучше тремя, для верности, было бы другое дело.

— Ты же вроде память потеряла. Откуда тогда знаешь, что надо?

— Кое-что я вспомнила, когда коснулась другой себя, — нехотя призналась спутница. — Но это касается лишь ворожбы.

— Тёмной?

Ягишна наморщила острый носик.

— Ворожба не бывает ни тёмной, ни светлой, леший. Всё зависит от того, кто её творит. Чары — что нож: можно игрушки деткам мастерить, а можно глотки резать. — Женщина выразительно провела указательным пальцем по своему горлу. Али ты запамятовал, как моя ворожба нас из-под горы спасла?

Я покачала головой.

— Не запамятовал. А ещё не забыл, по чьей вине мы там оказались.

— Да ладно тебе, — колдунья толкнула меня крутым бедром, — кто старое помянет, тому глаз вон! — в этот раз её палец чуть опустил нижнее веко под правым подведённым углём глазом.

— А кто забудет, тому оба, — буркнул я.

— Ты всегда такой ворчливый?

— Только когда приходится заниматься