Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

— Ш-ш-ш-ш-ш, — древний даже для нечисти упырь попытался что-то сказать, но так и не смог. Вытянув руку, он сделал ещё один неуверенный шаг вперёд, но тонкая нога подвернулась, и старик начал заваливаться на женщину.

— Фу, — Ягишна отступила, а, когда упырь растянулся перед ней на земле, просто прошла по нему, словно по коврику.

Старик закряхтел. Судя по хрусту, одно из его ребёр не выдержало и сломалось. Над хутором повисла гнетущая тишина, в которой отчётливо прозвучал голос дремучеё нечисти.

— … такой и осталас-с-с-сь. — Прохрипел он.

Все, включая Ягишну, ошеломлённо уставились на едва шевелящегося упыря.

— Что ты сказал? — колдунья щёлкнула пальцами, и лежавшее на земле тело взмыло в воздух, вытянувшись перед ней чуть ли не по струнке. Упырь зашипел и попытался пошевелиться, но не смог — его руки и ноги будто удерживали невидимые кандалы. — Что ты сказал, стручок трухлявый? — с нажимом повторила свой вопрос Ягишна, чьи глаза опасно сузились.

— Ты… такая же… — прошелестел упырь и вдруг непонимающе захлопал глазами. — Какая? Ш-ш-ш-ш…

Ягишна повела бровью, и невидимые путы ещё сильнее растянули тело её пленника. С неприятными щелчками начали выкручиваться суставы.

— Оставь его в покое! — попыталась вступиться за знакомца Олеся, но я удержал её за плечо:

— Не вмешивайся. — Неожиданно для самого себя велел я.

Мне хотелось узнать всё, что можно, из столь непритязательного источника информации. Что же до здоровья упыря — ему всё равно ничего не будет. Завтра ночь проснётся, как новенький, если так о нём, конечно, можно сказать. Да и наверняка за свою долгую жизнь он сгубил немало заблудившихся в лесу людей. Пусть немного побудет в их шкуре.

Олеся благоразумно замерла, а вот близнецы Прохор и Мирошка никогда здравомыслием не отличались. Они, как дикие псы, бросились на Ягишну. И не успел я воспользоваться своей силой, чтобы защитить колдунью, как та сделала всё сама. Один взмах руки и рассечённый тонкой тенью Прохор упал на землю, бестолково уставившись на свою нижнюю половину, которая теперь была отделена от верхней ровным срезом. Брат-близнец упыря без видимой причины взмыл в воздух, комично дёрнул ножками, и с жалобным воплем насадился на один из кольев частокола.

Подобная демонстрация силы остудила даже самые буйные головы. Обитатели старого хутора замерли в нерешительности. Ягишна же обвела их мрачным взглядом ставших абсолютно чёрными глаз.

— Ещё кто-то хочет мне помешать? — в её обычно томном голосе заскрежетала сталь. Первая молния грядущей бури озарила её лицо, которое на миг стало уродливой физиономией безобразной старухи.

Упыри отступили от Ягишны.

— Я думала, что всё это сказки, — пробормотала Олеся, инстинктивно прячась за меня.

— Что за сказки? — слух у колдуньи оказался отменным.

Удерживаемый Ягишной старый упырь выдал неразборчивый набор звуков, за что был отправлен на соседний с Мирошкой кол.

— Что за сказки? — Ягишна решительным шагом направилась к Олесе, но перед ней встал я.

— Успокойся, — в моём голосе не звучало угрозы, лишь холодное предупреждение. — У тебя здесь нет врагов. Но сейчас ты можешь их себе нажить.

Первые капли дождя застучали по покосившимся крышам. Зашуршали ещё оставшиеся на деревьях редкие листья. Налетевший ветер всколыхнул поседевшие волосы колдуньи, а когда порыв прекратился, те вновь стали иссиня-чёрными. Ягишна вернула облик привлекательной женщины и поправила платье.

— Немного увлеклась, — абсолютно не виновато улыбнулась она и показала пальцем на вяло шевелящихся на кольях упырей. Сейчас те напоминали насаженных на иглы жуков. — Снять их или сами справитесь?

— Сами, — быстро ответила Олеся.

— Как хотите, — Ягишна пожала плечами. — Так про какие сказки ты говорила, милочка?

Я тоже повернулся к Олесе.

— Про бабу Ягу, — тихо произнесла та. — Нас ей в детстве пугали.

Некоторые упыри согласно закивали.

— Кто пугал? — учтиво спросила Ягишна, едва сдерживая нетерпение.

— Старый Могута и пугал, — прохрипел Прохор, подползая ближе.

— А он?.. — взгляд Ягишны скользнул по толпе.

— Вона висит! — Прохор указал пальцем на торчавшего на колу рядом с его братом старика. — Но только он ещё когда жив был последний разум растерял. Сейчас и вовсе околесицу одну несёт.

— Я заметила, — сухо проронила Ягишна, миновав меня, и подошла вплотную к Олесе. — И что же говорили вам про эту бабу Ягу?

— Что у неё костяная нога, — пролепетала отчего-то смутившаяся Олеся и отступила на шаг.

— Бред, — заявила Ягишна, намереваясь вновь сократить расстояние, но моя рука легла ей на плечо.

— Спокойнее, — напомнил я колдунье, и та нехотя кивнула, оставшись на месте. Я же обратился к Олесе. — Может, вспомнишь что-нибудь ещё?

Девушка хотела что-то сказать, но потом прикусила язык и быстро замотала головой. А вот Прохор языка не прикусил.

— Говорили, что ты детей крадёшь и жрёшь! — осклабился он так, будто нашёл в кармане что-то вкусное. Например, чьё-то сердце. — А ещё молвили, что тебе ведомо, где дорога в мир мёртвых!

— Да ты полна сюрпризов, — на всякий случай я сильнее сжал пальцы на плече вздрогнувшей женщины — неизвестно, что она может выкинуть в этот раз.

— Это все неправда, — покачала головой Ягишна, после чего обернулась и посмотрела на меня с надеждой. — Не правда же, да?

Ответить я не успел, так как Прохор не унимался.

— А ещё говорят, что ты страшная, как смерть! И…

Плечи Ягишны затряслись. Глаза влажно блеснули.

— Достаточно. — Поняв, что не услышу ничего, кроме детских страшилок, я оттолкнул половину тела упыря ногой.

Прохор возмущённо хрюкнул.

— Подожди! — попросила Ягишна. — Я хочу знать… — судя по её голосу, правда пугала женщину до чёртиков. Сейчас она выглядела так же, как при виде своего мёртвого двойника — потерянной, ошеломлённой и уязвимой.

— Сегодня ты узнала уже достаточно, — я потянул её на себя.

Ягишна не сопротивлялась, и прижалась спиной к моей груди. Но сейчас ей и в голову не пришлось вновь домогаться или отпускать сальные шуточки. Женщина лишь дрожала всем телом и часто дышала. Её сердце то замирало в груди, то билось быстрее.

— Должна, — шептала она едва слышно, — должна узнать… Должна вспомнить.

— Позже, — решительно заявил я и зло глянул на вновь открывшего было