Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

пиратов, выказывая больше проворства, чем можно было ожидать. Он шел, с ловкостью танцора переступая с одной веревки на другую и приближаясь очень быстро. Тем не менее канат лопнул после первого же удара, и сеть внезапно провисла. Пират прыгнул вперед, вытянув руки, чтобы схватиться за планширь…

Ему это удалось! Он ударился о борт корабля всем телом, но это не заставило его отпустить руки. Тогда Гэвин снова рубанул по планширю саблей – на палубу полетели восемь отрубленных пальцев. Короткий вопль и всплеск с другой стороны борта возвестили об успехе.

– Греби! – заорал Гэвин, перепрыгивая дыру в палубе, проделанную пушечным ядром.

Впрочем, рабы уже взялись за весла, с грохотом высовывая их из отверстий, чтобы оттолкнуться от второй галеры. Абордажная сеть натянулась. Еще два крюка… Вот уже рабы перерубили тот канат, что был ближе к корме…

Последний располагался посередине борта. Гэвин кинулся к нему.

Вокруг засвистели щепки, выбитые мушкетными пулями. Еще один пират спрыгнул на палубу с абордажной сети, и Гэвин вспорол ему живот, даже не замедлив бега. Пират на другой галере заряжал вертлюжную пушку, разворачивая ее в сторону Гэвина. Тот успел броситься наземь как раз в тот момент, когда орудие изрыгнуло смертоносный заряд поверх палубы их более низкого корабля.

Гэвин перекатился и снова поднялся на ноги, нашаривая саблю, оброненную во время падения.

– Гайл! – позвал знакомый голос. – Эй, Гайл!

«Пушкарь!» Гэвин поднял голову, заранее зная, что увидит. Пушкарь стоял меньше чем в двадцати шагах от него, и великолепный черно-белый мушкет смотрел ему прямо в лицо. С такого расстояния промахнуться было невозможно.

Весла уже погрузились в воду, но инерция нагруженной «Клячи» не даст судну разогнаться в первые несколько минут. У Гэвина в руках была сабля. Если Пушкарь выстрелит в голову, он не успеет завершить удар и погибнет ни за что. Но если выстрел будет в грудь – а это надежнее, – то Гэвин по крайней мере променяет свою жизнь на свободу остальных рабов.

«И чего стоят несколько галерных рабов в сравнении с Призмой? Будь их даже несколько тысяч – что они рядом с Призмой? Что получит мир, если я принесу себя в жертву?»

Ничего.

– Делай, что должен, – пробормотал Гэвин, обращаясь наполовину к Пушкарю, наполовину к себе.

Он рубанул по канату, в любой момент ожидая почувствовать, как мушкетная пуля разрывает его тело. Ничего не произошло.

Гэвин был настолько напряжен, ожидая выстрела, что не сумел разрубить канат с одного удара. Он рубанул еще раз, и на этот раз канат лопнул. Абордажная сеть упала в воду, с нее посыпались пираты.

Гэвин посмотрел на Пушкаря: тот по-прежнему держал мушкет в руках и, кажется, сам не понимал, почему оружие не выстрелило. Потом Пушкарь перевел взгляд на горизонт. Гэвин проследил за его взглядом.

Корабль, годами преследовавший Пушкаря, наконец его настиг.

* * *

В начале схватки «Шальная кляча» обломала все весла с одного борта галеры, на которой теперь находился Пушкарь. Он не сможет снова сбежать от преследовавшего его мстительного капитана. А учитывая, что десятая часть пиратов погибла, а у остальных, вероятно, заканчивались боеприпасы, им едва ли удастся победить врага в бою.

Но, оставив Гэвина в живых, Пушкарь подписывал себе смертный приговор. «Какого черта он медлит? Он, конечно, наполовину сумасшедший, но до сих пор его сумасшествие служило исключительно его собственным интересам, не так ли?»

Пушкарь опустил мушкет, изрыгая поток проклятий – Гэвин не мог его слышать, но видел, как тряслась его голова. Взгляд пирата метался взад и вперед, но было невозможно понять, что он собирается делать. Потом что-то описало дугу над водой…

«Копье?» Гэвин отпрыгнул назад, и меч-мушкет, обрушившись с неба, покатился по палубе в нескольких шагах от него.

«Что?!»

Гребцы на «Кляче» снова погрузили весла в воду, и на этот раз судно ощутимо начало двигаться. Между двумя кораблями открылась полоса воды, отрезав пиратов, оставшихся на второй галере. Пороха у них больше не оставалось. Они сгрудились возле планширя, сыпля проклятиями и растерянно переглядываясь.

Галеру качнуло на гребне волны, и меч-мушкет заскользил в направлении дыры, проделанной пушечным выстрелом в борту корабля. Гэвин прыгнул к нему и подхватил прежде, чем оружие упало в море.

Выпрямившись, он увидел на втором корабле какую-то суматоху. Одного из пиратов так сильно пихнули, что он упал в воду. Кто-то – да не просто кто-то, это был Пушкарь! – бежал вдоль борта корабля, набирая скорость. Корабли понемногу расходились, и волны развернули их так, что они стояли практически носом к корме. И вот Пушкарь, выбежав на нос искалеченной галеры, вспрыгнул на планширь, оттолкнулся – и взмыл в воздух, вопя что-то наподобие: «Будь ты проклята, Азура!»

На мгновение Гэвин решил, что безумный пират в самом деле сумеет перепрыгнуть разделявшее корабли расстояние. Молотя по воздуху руками и ногами, Пушкарь пролетел еще немного – и плюхнулся в море.

Гэвин бросился на корму. Гребцы продолжали размеренно грести, и расстояние между кораблями все расширялось. Добежав до кормы, Гэвин увидел в воде нескольких пиратов, но Пушкаря среди них не было. Тогда он посмотрел вниз.

С палубы «Клячи» свисал канат, и Пушкарь карабкался по нему вверх, попеременно хватаясь руками. Добравшись до грузового трапа на корме, пират ловко взобрался на палубу. Гэвин ждал его наверху, почти забыв о мече-мушкете в своих руках.

Оказавшись наверху трапа, Пушкарь тряхнул головой, избавляясь от попавшей в бороду и глаза морской воды, и протянул Гэвину руку.

– Ну, чего ты ждешь? – спросил он. – Помоги Пушкарю подняться! Он ведь спас тебе жизнь.

И улыбнулся своей широкой безумной улыбкой.

Глава 36

Вслед за Гринвуди Кип дошел до покоев Андросса Гайла, охваченный знакомым предчувствием. Казалось, сколько бы раз он ни сталкивался со стариком, это всегда выходило ему боком.

Гринвуди провел его мимо того места, где прежде располагалась приемная перед апартаментами Гайлов. Теперь этот проход был заделан стеной. Андросс Гайл присоединил покои своей жены к своим, значительно расширив за их счет собственное жилище. Кип почему-то думал, что в память о Фелии Андросс сохранит ее покои в неприкосновенности. Очевидно, он был слишком высокого мнения о старом пауке.

Они прошли мимо Черных гвардейцев, стоявших на страже возле дверей, – кажется, те не были особенно рады, что их разместили так далеко от человека, которого они должны охранять, – и вошли внутрь. Бывшая гостиная Фелии Гайл была превращена в приемную, где просителям следовало ожидать, пока их примет промахос.

В комнате уже сидело