Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

– Вы лжете. Хм-м… Жаль! Мне показалось, что мы могли бы стать друзьями. Всего вам хорошего, брат Нахид!

Глава 34

Кипу хотелось сразу же отправиться в запретный раздел библиотеки, но время поджимало. От Каррис до сих пор не было вестей, так что он пошел на лекцию, стоявшую следующей в его расписании. Занятие вела магистр Тавенца Златоглаз, совсем древняя для извлекательницы – ей было лет шестьдесят – и с репутацией настоящей ведьмы. Говорили, что она принимает не больше трех дисципул в год, причем только желтых суперхроматов. Хотя с начала занятий прошло уже несколько месяцев, Кип, разумеется, не имел возможности посещать их раньше.

Он прошел к Желтой башне по воздушной галерее, бросив лишь один головокружительный взгляд с высоты, и уже через несколько минут стоял перед дверью небольшого лекционного зала.

Дверь была закрыта. На ней висела табличка: «Мужчинам не входить». Кип остановился, хмуро разглядывая ее. «Ну и что? Кип Гайл, убийца богов и королей, боится постучать в дверь?»

«Тут же совсем другое дело! Это все равно что войти в женский туалет!»

Он опустил взгляд на свою левую руку, всю в шрамах от ожогов, которой всегда так не терпелось сжаться в кулак.

«Давай, кулак!»

Кип постучал три раза, негромко, но уверенно. Дверь открылась прежде, чем его кулак в третий раз прикоснулся к дереву.

– Что ты тут забыл? – требовательно спросила пожилая женщина с золотыми глазами и сияющей кожей. Можно было даже не гадать, кто она такая.

– Приветствую вас, магистр Златоглаз. Я увидел табличку…

– …но не смог прочесть? Ты что, неграмотный? Убирайся!

И она захлопнула перед ним дверь. Недолго думая, Кип вставил ногу в закрывающуюся щель. Дверь ударилась о его ботинок и отскочила обратно. Магистр Златоглаз, уже повернувшаяся спиной, застыла, словно окаменев. Две молодые женщины, сидевшие в комнате позади нее, вытянули шеи, чтобы разглядеть Кипа. На их лицах был написан ужас.

– Прошу прощения, – сказал Кип. – Я ваш новый дисципулус. Мое имя Кип. Насчет таблички – я решил, что это ошибка; наверняка вы хотели написать «Вход только для суперхроматов» или что-нибудь в этом роде.

– И что же? – спросила она, вновь повернувшись и глядя на него как на какое-нибудь насекомое.

Кип помедлил, сам не зная, чего пытается добиться.

– Я суперхромат, – наконец сказал он.

– Мальчик-суперхромат – все равно что собака, способная пролаять признание в любви. Это годится для новостей, но не для реальной жизни!

И она снова захлопнула дверь.

Кип смирился. А он-то уже считал себя «маленьким лордом Гайлом, всегда получающим все, что захочет»! Но с точки зрения общего порядка вещей он, наверное, уже давно заслуживал чего-либо подобного. Кроме того, это позволяло ему все же отправиться в запретный раздел библиотеки прежде, чем Андросс Гайл найдет способ как-нибудь ему нагадить и в этом.

Он понял, что загораживает дверь, в которую пытается войти еще одна дисципула – аборнейка довольно скромного вида, около двадцати лет, с едва заметными желтыми ореолами. Кип подвинулся. Проскальзывая мимо него, она с извиняющейся улыбкой заметила:

– Некоторые вещи один Светоносец может исправить!

И закрыла за собой дверь.

* * *

Спустя несколько минут Кип был снова в Башне Призмы, направляясь к одному из помещений, о которых рассказал ему Квентин. Перед дверью на стуле сидел библиотекарь и читал книгу. Кажется, он был взволнован уже тем, что наконец-то видит живого человека.

– О, приветствую вас! – воскликнул он, вытаскивая из кармана ключ и протягивая к Кипу руку.

Тот вручил ему свой красный пергамент.

– Кип Гайл? – переспросил библиотекарь.

Было очевидно, что он умеет читать, так что Кип не знал, к чему отнести скрытый вопрос, звучавший в его голосе.

– Да, это я.

– Вы были там. – Библиотекарь облизнул губы. – Он действительно жив? Это правда? Говорят, что жив, но что же еще им говорить, верно? Чтобы поддерживать в нас надежду до Солнцедня, так ведь? Скажите, Призма и в самом деле не погиб?

– Могу поклясться, – ответил Кип. – Я своими руками вытащил его из воды. И ручаюсь, что он дышал. Гэвин Гайл не тот человек, чтобы с ним могла покончить горстка пиратов!

Библиотекарь кивнул, приободренный; на его лице читалось облегчение.

– Верно, верно… После всего, что он для нас сделал… – Он снова нахмурился, глядя на красный пергамент в своей руке. – Благодарю вас, молодой человек. Я бы с радостью вас пропустил только за то, что вы принесли мне благие вести! Однако вынужден вас огорчить, сэр: у нас новые правила. Ваш дед постановил, что именно в этот раздел библиотеки следует допускать лишь тех, у кого есть его персональное письменное разрешение.

– Что?!

«У него вообще есть власть это делать?»

– Распоряжение поступило только сегодня утром, – сообщил библиотекарь. – Каких-нибудь два часа назад.

Два часа назад! То есть еще до того, как Кипу пришел в голову блестящий план разжиться подписью Железного Кулака. Кип не знал, радоваться ли ему – ибо это означало, что шпионы его деда были все-таки не настолько хороши, – или огорчаться, что дед сумел расстроить его замысел прежде, чем тот успел зародиться.

«Маленький лорд, получающий все, что захочет, да?»

* * *

Это происшествие лишило ветра его паруса. В конце концов Кип все же пошел еще на одну лекцию – это был курс инженерного дела, и речь шла об углах отражения. Дисципулам рассказывали о качестве зеркальных доспехов и преломлении света в люксине. С демонстрацией проблем не было: оружейники и военные извлекатели вставали один за другим и объясняли, почему зеркальная броня такого-то качества способна отразить снаряд из синего люксина под таким-то углом, а под таким-то не может и что одной из главных проблем является содержание доспехов в чистоте, поскольку грязь снижает их отражательную способность.

Некоторые из Зерцал – как правило, это были элитные пехотинцы какой-нибудь из сатрапий или попросту самые богатые – носили поверх доспехов тонкие хлопковые накидки, которые постоянно полировали броню. В бою они либо скидывали их, либо так и оставляли на себе. По словам одного из оружейников: «Впечатление, конечно, не то, но зачем лишать оружие противника дополнительной работы?» Впрочем, Зерцала чаще рассчитывали на психическое воздействие, которое их сверкающая броня оказывала на извлекателей. «А еще вероятнее, – подумал Кип, – что после стольких усилий по доведению своей брони до зеркального блеска они просто не хотят упускать возможность ею похвастаться».

Впрочем, после беглого обзора предмета обнаружилось, что сегодня речь пойдет только об одном цвете: синем. Это была