Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

«Пожалуй, это справедливо. Когда я был Призмой, у меня не было ни одного изъяна, я раскрывал в себе одну силу за другой. А теперь никаких сил не осталось».

– Нам нужно что-нибудь острое, – сказал он. – У кого есть при себе нож? Или меч? Как вообще крепятся абордажные сети, кто-нибудь знает? Тоже крюками или с этой стороны они привязаны? – Как ни гордился Гэвин своей памятью, он был без сознания, когда его втащили на борт. – Ладно, неважно. Пока они натянуты, мы все равно их не развяжем. Нужно резать.

Кто-то протянул ему нож – нашелся только один. Гэвин вернул его. У него были его навыки и доска вдобавок.

– Сети прежде всего, – сказал он. – Нас много, но это единственное преимущество. Если к ним подоспеет подкрепление с того корабля, дело проиграно. Так что наша главная задача – перерезать сети и отплыть. Убивайте пиратов, забирайте их мечи и режьте сети! Ну что, все готовы?

Не дожидаясь ответа, он распахнул люк и выпрыгнул на палубу.

* * *

После тесного корабельного трюма внезапный яркий свет ослепил его, волна звуков накрыла с головой. В пятнадцати шагах грохнул мушкет – но пират целил в стрелка, засевшего на вантах второй галеры. Гэвин кинулся на него.

Пират даже не увидел его приближения. Он как раз повернулся, чтобы перезарядить свое оружие, и стоял к Гэвину спиной. Доска, игравшая роль дубинки, рассекла его череп, как корабельное весло рассекает морскую гладь. Обливаясь кровью, пират упал на палубу, и секунду спустя Гэвин уже срывал кинжал с его пояса.

И вот он снова на ногах и снова бежит. Скорость и неожиданность – единственные преимущества, какие у них были. Один вооруженный мечом боец способен перебить полдюжины безоружных рабов, и тогда их побег закончится, еще не начавшись.

На носу корабля, возле сетей, стоял еще один пират – и он успел заметить приближение Гэвина. То ли по глупости, то ли от неожиданности он не стал поднимать тревогу, однако успел схватиться за саблю.

Гэвин даже не замедлил бега. Он махнул кинжалом вперед, сделав вид, будто бросает. Пират отпрянул, приподняв острие сабли; его мышцы напряглись. Гэвин резко опустил кинжал, блокируя сабельный клинок, и бросился всем телом вбок, одновременно сокращая дистанцию. Два клинка скрежетнули друг о друга; от дешевого металла посыпались искры. Доска, которую Гэвин держал в левой руке, угодила пирату по лбу, но удар вышел скользящим. Тем не менее этого было достаточно, чтобы оглушить. Гэвин двинул доской в другую сторону – посыпались зубы, и пират рухнул на палубу. Придавив его спину коленом, Гэвин вогнал кинжал в основание его черепа.

Держа саблю в руке, он поднялся и тут же перекинул кинжал рукоятью вперед первому следовавшему за ним человеку. Им оказался Антониус. Видимо, решив, что сам подвергся атаке, причем со стороны союзника, тот увернулся от кинжала, который со стуком упал на палубу. Антониус нагнулся, чтобы его поднять, и в этот момент над его головой просвистела мушкетная пуля, выбив щепку из палубы в десяти шагах поодаль.

Вторая галера сидела выше «Шальной клячи». Это могло дать им преимущество, но могло и оказаться катастрофой. Если пираты разозлятся достаточно, чтобы потерять голову, то при желании смогут быстро преодолеть расстояние между кораблями, сунув свои мечи в ножны и попросту перекатившись по абордажной сети – в таком случае им потребуется на все про все каких-то несколько секунд. Тем не менее ни один человек в здравом уме не станет так поступать, когда ему угрожают оружием, а спускаться по наклонной сети, цепляясь руками, уже не так просто.

«С другой стороны, может быть, и не стоит рассчитывать на здравомыслие людей, избравших своим предводителем Пушкаря».

Добравшись до планширя, Гэвин обнаружил, что абордажные крючья не просто воткнуты в дерево, в случае чего можно было бы вытащить крюк и освободить сеть, – каждый конец был обернут вокруг поручня и завязан узлом и лишь потом заякорен крюком. «Это неудачно!» Зато благодаря такому креплению пеньковый канат, подходивший к планширю, был натянут как струна. Гэвин рубанул по нему саблей и рассек уже со второго удара.

Гэвин поглядел вдоль борта: оставалось еще четыре крюка. Четыре пеньковых каната отделяли его от свободы!

Четверо галерных рабов повалили одного из пиратов на палубу и забивали его кулаками и ногами. Антониус – сообразительный юноша! – бежал к дальнему из канатов, оставив Гэвина лицом к лицу с другим пиратом, державшим в руке меч. На бегу Гэвин краем глаза заметил, что еще один пират целится в него из мушкета. Бросившись на палубу, он проскользил вперед на боку и снова вскочил, когда пират с мечом оказался между ним и мушкетером.

Уже схватившись с мечником, Гэвин увидел, что другие пираты прыгают на сеть, чтобы вернуться на «Клячу». Время поджимало! Его сабля лязгнула о более тонкий, загнутый вперед атаган пирата – и тут Гэвин осознал, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз упражнялся в фехтовании. С тех пор, когда у него была в этом надобность. Однако и пират на самом деле был всего лишь моряком, взявшим в руки оружие; это совсем другое, нежели обученный воин. Гэвин моментально углядел две отличных возможности для нанесения смертельного удара… Но он двигался слишком медленно, чтобы воспользоваться шансом, и был слишком осторожен, чтобы развить преимущество.

Тем не менее вскоре представился и третий шанс. Блокирующий удар, затем смертельный выпад… Сабля погрузилась в грудь противника лишь настолько, чтобы достичь сердца. Вытащив ее обратно, Гэвин тут же отступил назад, чтобы избежать возможного контрудара: даже если пират через несколько секунд будет мертв, это еще не значит, что за эти несколько секунд он не убьет тебя самого.

Вдруг он сообразил, что, отступив, открылся для выстрела из мушкета. В последний раз отбив меч пирата в сторону, он ухватил его под мышки – и в этот момент услышал звук выстрела. Пират дернулся: пуля попала ему в плечо, как раз между пальцами Гэвина. По крайней мере, Гэвин надеялся, что между, – на данный момент он понимал только, что указательный палец его правой руки стал горячим.

Выпустив еще подергивавшееся тело, Гэвин взглянул на палец – тот был в крови, но по крайней мере он был. Потом рубанул по канату в том месте, где тот прилегал к планширю. По абордажной сети спускался один из