Как я съел ваши фаерболы - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

@Miar — Эксперт по Анатомии и Акустике

Диана: Именно этот зоркий хищник вовремя заметил, что голые пятки Софьи не могут «цокать» по кафелю изолятора, а должны пикантно «шлепать»! Идеальная криминалистическая точность. Ярик благодарит, реализм спасен!

@Эмилия Лорн и @Анита_дракон — Зоркие Глазки Стаи

Диана: Девочки, вы просто умнички! Выискивать потерянные буквы и сломанные окончания прямо посреди кровавой бойни с КМН — это талант! Благодаря вам шубка Истории остается идеально гладкой и без колтунов. Выдаю вам виртуальные медальки и доступ к лучшим шампуням! ✨

ОТДЕЛЬНАЯ НАГРАДА: «КЛУБ АНОНИМНЫХ ТРАВОЯДНЫХ»

Диана: Вручается всем нытикам и борцам за мораль. Вы плачете, что Ярик поступает нехорошо, что он похищает женщин и слишком нагло себя ведет? Вы возмущаетесь, что «Храбрый портняжка» так не делал?

Мои хорошие, спасибо вам! Без вашего праведного гнева и возмущений наш хруст чужими костями не был бы таким громким и вкусным! Вы — идеальная приправа к нашей истории. Гордо носите звание «Стратегический запас Органического Удобрения для оранжереи Дианы»!

ОТДЕЛЬНЫЙ РЕСПЕКТ (ПОЧЕТНЫЕ Упоминания)

@Борис Годунов — За донат с криком «ЖРАТ!!! 1».

Диана: Боря, ты мой духовный брат! Я тоже всегда ору именно так, когда вижу зазевавшегося аристократа!

Огромнейшее пушистое СПАСИБО всему костяку нашей растущей Стаи, чьи слова поддержки толкают этот локомотив вперед! Вы лучшая приправа к этому безумному миру!

Возвращаемся к Истории…

— Дядь Боря! Корней! — рявкнул я, поворачиваясь к мужской половине нашего сумасшедшего дома. — Срочный сбор бригады бурильщиков. Идем вскрывать Бездну.

Борис, который всё это время тихо жался у стеночки, нервно крестясь при виде выплюнутых мной мажоров, мелко вздрогнул.

— Яр… скажи мне честно, — дрожащим голосом начал он, судорожно поправляя сползший галстук. — Вы с сестрой реально обнесли Академию? Сперли правительственный артефакт, из-за которого теперь полгорода на уши поставят?

— Не сперли, а временно позаимствовали ради высоких семейных целей, — поправил я, лениво поглаживая свой вздувшийся живот, в котором сейчас глухо побулькивали тридцать тонн свинца и антимагии.

Дядя Боря проследил за моим жестом, и его глаза начали медленно расширяться, становясь размером с чайные блюдца.

— Он… он у тебя там⁈ — почти пискнул Старейшина. — Матерь Божья… Якорь весит как локомотив! И… подожди, то есть эти двое… — он с ужасом ткнул пальцем в ошалевших Демида и Лизу, сидящих на ковре. — Они сидели у тебя в желудке ВМЕСТЕ с тридцатитонной железкой⁈

— Ну да. Там просторно, — пожал я плечами, чуть не добавив, что там еще и кусок чужой ауры с эльфийским сердцем валяются. И ещё куча всего. — Проходили основы тяжелого машиностроения. В тесноте, да не в обиде.

— Вот это я понимаю — домовитость! — восхищенно крякнул дед Корней, выныривая из коридора с неизменным дробовиком наперевес.

Старик с гордостью похлопал меня по плечу.

— Настоящий мужик всё в семью должен нести. А если в карманы не влезает, значит, надо глотать не жуя!

— Дед фигни не скажет! Учись, дядя Боря! — звонко рассмеялась Диана, цепляясь за мой локоть.

Борис выглядел так, будто у него сейчас лопнет сосуд в мозгу от попыток осознать происходящее.

— Тридцать тонн… В желудке… — бормотал он, массируя виски. А потом просто махнул рукой. — Ладно. Я уже ничему не удивляюсь. Могу я хотя бы узнать, когда начинаем?

— Прямо сейчас. Будем из тебя чернокнижника лепить, — обрадовал я дядю. — Бери свечи, мел, запасные штаны и погнали в подвал.

Дядя Боря судорожно сглотнул, замотал головой и трусцой побежал за реквизитом.

…Двадцать минут спустя мы с Мелкой уже спускались в подземелья особняка «Серый Клык».

Дядя Боря развил тут бурную деятельность. Пол подземелья был расчерчен светящимися контурами и алхимическими символами. Он даже свечи где-то нашел.

Реально, вызываем Сатану по ГОСТу.

— Ну что ж, — нервно выдохнул дядя, поправляя галстук. — Ну что, где Якорь? Только не говорите, что вы его в худи от капюшона тащили через весь город.

Я хмыкнул. Вышел в центр подземного зала, напряг диафрагму и мощно, от души рыгнул.

Огромная, тридцатитонная свинцовая капсула Якоря-глушителя со свистом вылетела из пространственного кармана и с грохотом впечаталась прямо в подготовленное Борей углубление в полу. Пыль взметнулась до потолка.

От мощного толчка мы все подпрыгнули. Откуда-то сверху долетел испуганный девчачий взвизг.

Дед Корней, наблюдавший за этим сбоку, одобрительно крякнул и перекрестился стволом дробовика.

— Вот это у тебя отрыга, внучок. Почти как у нашего сержанта Петровича под Выборгом. Уважаю.

— Подключай, дядя, — велел я, стряхивая пыль. — Якорь на месте. Ставь фильтр на максимум. Пора открывать врата.

Дядя Боря подскочил к генератору, быстро соединяя какие-то кабели с рунами на полу. Щелкнули тумблера. Якорь низко, ровно загудел, распространяя вокруг мощное антимагическое поле, которое должно было отсекать все токсичные выбросы Бездны.

— Готово! — крикнул Борис, отступая на шаг. Его глаза блестели от жадности и страха. — Бей, Яр! Бей прямо в центр узла! Вскрывай русло!

Я подошел к глубокой трещине в мертвом камне.

Чёрный Желудок взревел в унисон с предвкушением. Я занес руку. Призрачные Когти вспыхнули так ярко, что осветили весь подвал фиолетовым светом.

— Открываем филиал Бездны, — ухмыльнулся я.

И с силой вбил кулак в ткань реальности, ожидая услышать привычный хруст. Тот самый звук, с которым мой Чёрный Желудок вскрывает чужие заклинания, чтобы с чавканьем выжрать из них всю самую сочную, калорийную ману.

Но вместо хруста я услышал странный тонкий свист. Словно это был… надрез? Как будто кто-то взял и вспорол тупым ножом обшивку мироздания. И оттуда повалил воздух.

Мой хваленый Чёрный Желудок, который только сегодня утром переварил антимагический вольфрам и раскаленную плазму, вдруг… заткнулся. Не просто перестал урчать, а натурально сжался в крошечный комочек и мысленно забился в самый дальний угол организма, скуля, как побитый щенок.

И тут всё замерло.

Летящая с потолка бетонная крошка зависла в воздухе. Дядя Боря окаменел с нелепо разинутым ртом, из которого так и не вырвался крик. Дед Корней застыл, словно его поставили на паузу, даже пламя свечей на полу перестало дрожать.

Время без обид заявило: давайте дальше без меня.

Двигаться могли только я и Диана. Я видел неподвижные пылинки, застывшие в воздухе.

Сестренка медленно, словно преодолевая толщу ледяной воды, повернулась ко мне. Её роскошное платье, только что радостно шелестевшее листьями, сейчас увяло, побледнело и плотно облепило её тело, пытаясь стать невидимым. Диана