Как я съел ваши фаерболы - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Ярик… Ярик, муха в воздухе застыла! — прошептала полубогиня Бездны, и в её голосе впервые за всё время в этом мире звучал неподдельный, животный ужас. — Ярик, у меня… у меня прям… прям Желудок сжался…

Щель в пространстве перед нами медленно, беззвучно расползлась шире, превращаясь в разинутую черную пасть шириной в несколько метров.

Из этого провала на нас дохнуло космическим холодом. Это была тьма такой плотности, что свет подвальных ламп просто тонул в ней, не в силах осветить и дюйма.

В голове зазвенело. На плечи обрушилось колоссальное, сводящее с ума давление. Я — Высший Хищник, альфа Стаи, клавший с прибором на законы и устои, вдруг почувствовал себя пылинкой. Ничтожным микробом на предметном стекле у чего-то бесконечно древнего, масштабного и безжалостного.

Мои инстинкты орали: Падай на колени. Сдайся. Умри.

Я заскрежетал зубами, ломая страх и прикрывая собой сестру.

В глубине кошмара зашевелились тени. А затем… во мраке вспыхнули Глаза.

Две гигантские, пылающие инфернальным огнем воронки. Размером с галактику, спрессованную до размеров подвала. Они смотрели сквозь трещину прямо на нас. Взгляд, в котором читались тысячелетия безумия, разорванные миры и павшие боги. От одного этого взгляда законы физики обязаны были самоуничтожиться.

Над подвалом пронесся… тяжелый, бесконечно глубокий, многомерный вздох.

Да, обычный вздох, а не рев древнего чудовища. Словно мужик, отпахавший трое суток без сна, заходит на кухню и видит, что кот снес на пол кастрюлю с супом, а собака обоссала его любимые тапки.

— Вы… два мелких засранца… — раздался в наших головах невероятно знакомый, до скрипа в зубах родной голос. — Что вы натворили⁈

Два пылающих глаза-галактики возмущенно прищурились.

— Я не успел отвернуться, как вы сломали барьер, угнали чужие тела, прописались в какой-то помойке, сожрали половину местной администрации и устроили бордель в городской больнице… Серьезно⁈

Весь лавкрафтианский пафос мгновенно осыпался, как дешевая штукатурка.

Мы с Дианой переглянулись. Космический Ужас сменился чувством, до боли знакомым каждому подростку, чьи родители вернулись с родительского собрания.

Я бы предпочел сцепиться с Космическим Ужасом. Ну да ладно.

— Пап, ну мы тут вообще-то… э-э-э… местную демографию… э-э-э… то есть экономику… поднимали… — неловко ляпнула Ди, быстро спрятавшись мне за спину.

Ну а я, клыкасто ухмыльнувшись, сообщил:

— Привет, батянь! Тут в морозилке пельмешки есть… Будешь?

Дальше платно

Такой чибик выдается на стену за наградку книге 50 ₽

Такой чибик можно получить за наградку в 100 ₽

Глава 26

Ты пытался договариваться с хищниками, не отрастив клыков?

Несколько Вечностей назад

До нашей с Дианой смерти оставалось шесть минут.

Я, конечно, об этом ещё не знал. Был занят важным делом, ковырялся в черной расщелине между мирами, сунув туда руки по локоть.

Мои уши раздраженно дернулись. Судя по звукам за спиной сестра явно жевала что-то, что жевать категорически не следовало.

— Выплюнь, — приказал я, не оборачиваясь.

Чавканье за моей спиной стало громче.

— Но оно сладенькое! — промычала Диана с набитым ртом. — На вкус как клубничная жвачка. Только покалывает.

— Выплюнь. Немедленно.

— М-м-м…

— Диана.

Влажный звук «тьфу!». Сгусток сырой энергии шлёпнулся в лужу чёрной крови у моих ног. Он зашипел и прожёг в земле идеально круглую дыру. Оттуда пахнуло пустотой.

— Жмот, — обиженно сказала сестра. — Самые вкусные куски себе забираешь!

— Ты ж на диете.

— И что? Папенька сказал, что я уже могу в любой момент с нее слезть! Почему бы не сегодня?

Я не ответил. Хоть мы и близнецы, но при этом разные, как День и Ночь.

Я ювелирно вскрывал аномалию Призрачными Когтями. Работенка не для новичка! Одно неверное движение, и Ядро внутри рванет так, что уши улетят на луну…

Вокруг нас, насколько хватало глаз, лежали мёртвые демоны. Некоторые ещё дымились. Из туши ближайшего Архидемона лениво прорастали чёрные розы.

Фирменный почерк Дианы. Она убивала красиво, но совершенно неэкономно.

Сама Диана сидела на мертвом демоне, закинув ногу на ногу. Её пушистый белый хвост лениво сметал пепел с мертвой туши. Её дизайнерское белое платье было залито кровью.

И она этим платьем явно дорожила больше, чем исходом нашей миссии.

— Я говорил тебе оставаться дома, — напомнил я. — Отец будет в ярости, если узнает, что мы…

— Ты меня за дуру держишь? Так и скажи, что хочешь захапать себе все вкусности! — она фыркнула. — Не поделишься, я расскажу папеньке, как его идеальный сын нарушил приказ. И полез в незарегистрированный Нулевой Разлом. — Она мило улыбнулась, показав белоснежные клычки. Её уши стояли торчком. — Так что мы квиты, братик.

Вот же обнаглевшая шантажистка. С другой стороны её магия зачистила мелочь на подступах, сохранив мне силы для главного. Так что плевать. Пока сестрица полезна, пусть вредничает.

Мои пальцы нащупали нечто гладкое. Затаив дыхание, я медленно потянул на себя и в конце концов извлек Ядро — черный, пульсирующий шар, покрытый светящимися рунами.

Такие штуки меняют тех, кто их переварит. И Отец по какой-то причине запрещал нам их трогать. И тем более поглощать. Никаких внятных объяснений, нельзя и всё.

Единственное, что он однажды сказал: «Вы ещё не готовы узнать, что внутри». Мне было семь. Я запомнил.

Я готовился к этому дню много лет. И сегодня я узнаю правду.

Голод проснулся мгновенно. Глаза залило чернотой, рот наполнился слюной. Каждая клетка моего тела потянулась к Ядру, как голодный зверь к мясу.

— Ярик, — Диана склонила голову, разглядывая Ядро с тем же жадным выражением, с каким разглядывала витрины ювелирных. — А мне кусочек? Пахнет вкусненько…

— Сперва я.

— Жадина.

Но настаивать она не стала.

Я поднёс Ядро, ощущая ровную и мощную пульсацию под пальцами. Отцовская руна переливалась багрянцем на поверхности. Всё выглядело идеально.

Я отщипнул Когтями кусочек оболочки и положил на язык. Первая нота отдавала легким привкусом муравьиной кислоты. Чисто и правильно. Затем терпкий запах кислоты сменился жаром раскаленного металла. Тоже верно. Так всегда пахла магия Отца. И такой же была на вкус, с младенчества помню.

И тут я ощутил привкус горького миндаля. И чего-то очень сухого… пепел?

Я застыл. Какой ещё миндаль и пепел?

— Диана. То, что ты выплюнула. Какое было послевкусие?

— Фу, не напоминай. Как битое стекло с дешёвой клубникой. Я чуть язык не порезала. А что?

Битое стекло… Магия нашего Отца никогда, ни разу за всю мою жизнь, не давала привкуса ни стекла, ни