Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

– Что случилось? – открыв глаза, произнёс Странис Первый.

– Император очнулся! – послышалось в ответ.

Странис Первый лежал в постели, укрытый одеялом, но его тело бил озноб, а во рту пересохло.

– Ваше Величество, вы упали в обморок, – говорил верный слуга, – вас перенесли в ваши покои и вызвали лекарей.

– Что со мной? Холодно, растопите печь, – в полубреду говорил Странис Первый.

– Лихорадка, коллеги. Без сомнения это лихорадка.

– Что предлагаете? Отвар цветков испуми или порошок мресса?

В спальне Императора собрался консилиум врачей. Каждый из придворных лекарей подходил к мечущемуся в бреду Императору, пытался задавать вопросы, ощупывал пульс, трогал лоб и с важным видом уступал место следующему.

– Что ж. Могу с уверенностью заявить, что это инвирская лихорадка, – к группе врачей подошёл очередной светила медицины.

– Извольте, сударь, при инвирской лихорадке проявляется кровотечение носом. Это лихорадка Юртиса. Если вы знакомы с его трудами, то…

За дверями послышался шум и разговор смолк.

– Кто там? Никого посторонних, в том числе родственников не пускать! Мы пока не определили, что это за болезнь! – возмутился старший лекарь Императора. Он, в силу своих обязанностей, обладал большой властью, но был очень стар. Имея немалый практический опыт, с детства наблюдал будущего Императора и был в курсе, считай всего, что происходит во дворце.

Шум за дверью прекратился.

– Коллеги, предлагаю сначала снизить температуру. Смотрите, Император дрожит от холода, хотя укрыт пятью одеялами и в комнате жара, что дышать трудно. Так что настойка из стебля вернеги с обильным питьём. Бульон…

– Позвольте не согласиться, какой бульон? Ему надо выпустить дурную кровь. Вены вздулись от чрезмерного её количества…

Спор продолжался и никто не заметил, что из помещения вышел один из приглашённых лекарей.

Незапоминающееся лицо, средней длины волосы, средний по величине нос, средние по размеру уши. Никаких излишеств в одежде, всё тёмное, невзрачное. Вполне такой средний человек, на которого взглянешь и не запомнишь. Он шёл по длинному коридору в противоположное крыло дворца. Его раздражало, что на пути постоянно встречались или слуги, или придворные. И каждый пытался задать один и тот же вопрос о здоровье Императора.

Ингар Симиони, а именно он шёл по коридору, на вопросы или презрительно отворачивался, или делал задумчивый вид и проходил мимо, притворяясь, что не расслышал.

– Ингар! – он узнал властный и одновременно ядовито-льстивый голос.

– Слушаю, эну Доанна.

– Ты говорил, что у меня есть ещё полгода!

– Тише! Не кричите. Договорённость в силе. У вас есть примерно полгода на то, что вы задумали и в этом я своё слово сдержу — Император будет жить.

– Но ты не знаешь местных законов. В случае невозможности Императора исполнять свои полномочия — назначается Совет из пяти человек…

– Разве плохо? Введите туда своих людей и как раз они изменят порядок престолонаследования. Других кандидатов, как понимаю, нет?!

– Хитёр! – тихо пробормотала эну Доанна.

– И не забудьте передать мне причитающуюся плату за этот месяц. Поиздержался сильно. Снадобья дороги, знаете ли. И позвольте откланяться, дела…

Ингар вышел из дворца, дождался кареты, уселся и только потом расслабился. Его личное эго ликовало! «Удалось! Получилось!» – кричал внутренний голос. Нищета, непризнание, а местами и угрозы теперь точно останутся в прошлом.

Симиони — незаконнорожденный сын мелкого мещанина. Отец, чтобы не навлекать лишний раз внимание влиятельных особ, всё-таки рождение детей без официального оформления брака, без благословления родителей, не принималось обществом. По совершеннолетию, отправил своего отпрыска за границу, обучаться наукам. За обучение платил исправно, но юноша рос бунтарём. Учение точным наукам давалось ему тяжело и он, вместо того, чтобы проводить время в университете постигая науку инженери́и, в тайне от отца погрузился в изучение медицины, что было престижней, но одновременно и дороже. Денег едва хватало на оплату обучения, и он в юности познал все тяготы нищеты. Ночевал в лаборатории при университете, питался через день, мыл полы, убирал. Воровал, продавал дорогие ингредиенты, составлял снадобья, выдавая их за панацею от всех болезней пока не подвернулось интересное предложение — составить медленно действующий яд. Только на третий год ему удалось создать то, что попросил заказчик: без цвета, запаха, без внешних признаков применения, медленно действующий яд. Хватало одного, максимум двух доз препарата и приговорённый к смерти медленно умирал, по внешним признакам страдая в лихорадке, изредка приходя в сознание.

Труды его оценили. В определённых кругах он завоевал авторитет, но попал под пристальный присмотр сильных мира сего.

Умер отец и ему пришлось возвратиться на родину. К нежданной радости незаконнорожденного отпрыска, его упомянули в завещании. Мизерная сумма без земли, но главное — титул! Нет, не дворянина, но мещанина, открывал большие возможности. Тем более, скитаться по заморским землям становилось всё труднее и труднее — за ним началась охота. А так, сменив имя, он стал Ингаром Симиони — окончившим престижный медицинский университет.

Для него оставалось загадкой, как о его тёмных делах узнали на Родине?

В тот день, к неизвестному лекарю из провинции, явилась процессия. Тяжёлый разговор: шантаж, угрозы, хорошо, что обошлось без пыток, но Ингару сделали предложение, от которого он не смог отказаться. А как тут откажешься? Или на виселицу, или стать исполнителем воли пусть не первого, но немаловажного лица государства.

Приглашения во дворец долго ждать не пришлось. Используя полученные за границей знания, всё-таки не только ядами занимался во время учёбы, он завоевал авторитет. Знали бы его учителя, что для ослабления головных болей он использовал галлюциногенные, сильнодействующие наркотические препараты, вытяжки из ядовитых грибов. Но знания по курсу анестезии он использовал неплохо, главное — результат, чем заслужил доверие самого Императора. Теперь оставалось поддерживать галлюциногенный бред венценосной особы, чтобы течение заболевания выглядело естественно и не вызывало подозрений.

Глава 12

Валентин корил себя, что не догнал генерала, а то бы знатный получился пленный, но что случилось, то случилось. Поняв, что не догнать стремительно удаляющегося офицера, под руку подвернулся один из расфуфыренных солдат, свалившийся с лошади. Им оказался трубач-сигнальщик. Кое-как, где пинками, где кулаком, удалось объяснить взятому в плен, что от него требуется. Взяв трубу, больше похожую на горн, но несуразно большого размера, он затрубил. Раскатистый перелив непривычного мотива прокатился по вершинам холмов и унёсся вдаль, эхом гуляя над полем боя.

Валео уже хотел дать пинка, или как по-другому заткнуть вошедшего в раж трубадура, но плотное кольцо конницы дрогнуло, сменило строй и понеслось назад к станице, давя своих же солдат. Затем дрогнул пеший строй и буквально через десяток минут посреди поля остался небольшой