Путь Скорпиона - Павел Владимирович Волчик

– Ноги должны идти вперёд, – повторил мальчик. Ему было стыдно, что колени дрожат и хочется по-маленькому, но, глядя на то, как бодро шагает Иви, он решил не сдаваться.

…Ещё когда туман не достиг шеи, Ахти услышал далёкое жужжание. Оно то приближалось, то отдалялось, и, как только они вошли в облако с головой, звук усилился.

Туман становился гуще – дышалось тяжело, словно в комнате со спёртым воздухом.

Мимо Ахти кто-то пролетел, слишком крупный для насекомого, но слишком мелкий для птицы. Мальчик посмотрел себе на рукав и увидел мерзкого жирного слепня, который по-хозяйски ощупывал хоботком ткань на рубахе в поисках тёплой кожи.

– Не давайте им себя трогать, – послышался приглушённый голос Гаспара. – Но и не убивайте.

Мальчик вяло отмахнулся, и слепень, сделав круг, снова сел на руку.

Земля под ногами сделалась ровной. Ахти ждал очередной ступени, но оказалось, они спустились на самое дно разлома. По пологому камню переливалась и журчала вода – бежали куда-то вниз дождевые потоки.

Туман гасил звуки и свет извне, пробираться приходилось на ощупь, в мутной и сырой мгле. Голова быстро отяжелела, навалилась усталость, и Ахти еле переставлял ноги. Единственное, что ему помогало, – тёплая ладошка Иви, которую он держал в своей руке.

Казалось, ещё немного, и они перейдут на другую сторону, но они всё шли и шли, как будто впереди них раскинулась главная площадь нефилимов, а не узкий разлом.

Кто-то прополз по затылку Ахти, он попытался отогнать очередного слепня и тут обнаружил, что больше не держит Иви за ладонь.

Мальчик быстро огляделся, и его прошиб холодный пот: никого рядом не было, а он понятия не имел, в какую сторону идти.

Он уже решил, что лучше всего оставаться на месте и друзья сами за ним вернутся, как вдруг туман начал менять форму и цвет…

«Странно, – подумал Ахти, стоя посреди главного зала Зелёной твердыни. – Почему здесь так темно? И никто не зажжёт очаг?»

Он знал этот зал с детства, каждую трещинку и каждый угол. Здесь они играли с мальчишками в прятки. А в праздники им разрешали играть в салки среди гостей, которые приезжали со всего Тауруса. На Зелёной твердыне считали, что будущие всадники должны быть быстрыми и ловкими.

Главный зал с малахитовыми стенами, колоннами, полом и потолком дарил прохладу жарким летом и сохранял тепло зимой, отапливаемый сразу несколькими очагами.

Ахти хорошо знал этот зал, где всегда кипела жизнь, и потому его так удивила зловещая темнота и тишина. Медленно, уже зная, что увидит, он повернулся к дубовому креслу, стоящему на возвышении в противоположном конце зала, – креслу, которое старики именовали «зелёный трон». Место наместника или наместницы, которые управляли твердыней, стерегущей границы Исполины от врагов со стороны Глухолесья.

Первое, что он увидел, была крохотная изумрудная бутылочка, сверкающая на ступенях у подножия дубового кресла. Второе – край парчи цвета молодой хвои, вышитой золотыми узорами. Из широкого рукава, покоящегося на деревянном поручне, свисала безжизненная кисть.

Эту ладонь и эти пальцы Ахти знал куда лучше, чем тронный зал, в котором играл с детства.

Рука наместницы Зелёной Пирамиды – княгини Фредриики – могла быть властной и сильной. Она умела пользоваться и окованной тростью и кинжалом, и росчерком пера и восковой печатью, даря и отбирая жизни. На безымянном пальце – перстень в виде головы лошади. На тыльной стороне ладони – родимое пятнышко, напоминающее летящую в небе птицу.

Грозная для врагов, для Ахти эта рука была нежной. И чем старше мальчик становился, тем реже она касалась его щеки. И всё же никто не знал её так хорошо, как он.

– Мама!

Рука не двинулась. Не шелохнулась парчовая ткань. Неподвижно сидела княгиня Фредриика на своём троне в захваченной и опустошённой крепости.

Мерцал, нестерпимо слепя глаза, перстень на пальце, и мёртвым светом вторил ему лежащий у ног пузырёк от яда.

Свет делался всё ярче, гипнотизируя и сводя с ума…

– Ахти! – Иви шлёпнула его по щеке, крепко вцепилась ногтями в ладонь. – Ты меня слышишь? Больше не отпускай мою руку. Ты понял меня?

Он почувствовал подступающую к горлу тошноту. Тяжело кивнул. Исчез тронный зал, исчезла твердыня. Из всего, что было, остался только мутный зеленоватый свет.

– Нам осталось немного, – послышался голос Гаспара из наступавшей со всех сторон мглы. – Держитесь!

«Ему легко говорить. Он кулкури. Видения на него не…» – цепочка мыслей оборвалась, и Ахти только теперь услышал нарастающий гул.

Жужжание усилилось, перед самым носом шныряли оводы и слепни. Они злились и, казалось, собирали целое войско, чтобы роем напасть на чужаков.

Встревоженное лицо Гаспара выплыло из пелены, он коротко сказал:

– Иви, пора.

Девочка поджала губы, кивнула и зажмурилась. Туман вокруг них начал расступаться, зеленоватые клубы в страхе побежали прочь. Но всё, на что девочке хватило сил, – это узкий круг, невидимая сфера, сохранявшая их от врага.

– Вперёд! – скомандовал Гаспар и потянул её за руку.

Ахти сразу стало легче дышать. Он вдохнул, как будто только что вынырнул из-под воды, и бодро зашагал следом.

С каждой секундой Иви становилась слабее. Он чувствовал это по её походке и ладони, которая быстро холодела в его руке. Он не дал ей себя отпустить, сжал крепче.

Только теперь он заметил, что они поменялись местами. Ахти теперь шёл посередине, между Гаспаром и девочкой.

Когда впереди выросла тёмная громада разлома и до первых ступеней оставалось шагов десять, защитный купол лопнул, как пузырь. И туман снова потянул свои щупальца к путникам.

Они побежали вперёд.

Пелена нахлынула зловонной волной. Ахти задержал дыхание, но это не помогло.

Он приказал себе переставлять ноги и не отпускать руки́, даже если упадёт, даже если умрёт. Он думал только о тех, кто вёл его: об Иви – чудесной девочке, выжившей в краю чудовищ, и о Гаспаре – человеке-скорпионе, который спас его из огня.

И вот что он увидел, пока держал их за руки. Вот что показал ему колдовской туман…

18

…Чемпион въехал в столицу верхом через главные ворота. На плечах – пыльный дорожный плащ. Длинные чёрные волосы заплетены в косу. Конь-гигант, на котором он ехал, ступал ровно, несмотря на дневной зной и долгий путь за спиной.

– Верзила, – прошептал мальчик, стоя в толпе среди других зевак. –