Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

— Бабушка, знакомься, это Ддрад, староста поселка, куда я летала за припасами… Хотя, думаю, вас не стоит представлять друг другу?

Её слова прозвучали как раскат грома среди ясного неба, разбивая хрупкую пелену нереальности. Все слегка вздрогнули, словно пробудившись от долгого сна.

Легкая, едва уловимая улыбка коснулась губ дракона.

— Габриэль, ты все так же прекрасна, как и прежде… — начал дракон, но хозяйка дома прервала его:

— Не льсти мне, Ддрад! Ты же знаешь, как я это не люблю! Сколько времени утекло, вряд ли мы остались такими, какими были в юности… Что же мы стоим в дверях? Проходите, я сейчас приготовлю чай.

— Бабушка, помочь тебе? — встрепенулась Татьяна.

— Нет, птенчик, я справлюсь сама.

Татьяна окинула Ддрада внимательным взглядом, и он прекрасно понял этот невысказанный вопрос.

— Ты права, мы с твоей бабушкой знаем друг друга очень давно… Но я и представить не мог, что она живет так близко…

— Если бы захотел, то узнал бы! — донесся недовольный голос из кухни.

Татьяна прикрыла рот ладонью, чтобы не выдать смех — бабушка обидчива, сердиться будет долго. Уловив искры веселья в глазах девушки, Ддрад выдавил подобие улыбки.

— Можешь мне не верить, Габриэль, но после потери крыльев я долгое время не находил себе места…

— Нечего оправдываться! — Габриэль с грохотом поставила поднос с чашками на стол, отчего те жалобно звякнули.

— Эээм, бабушка, думаю, вам стоит поговорить, вы же столько лет не виделись… А я пока поднимусь к себе! — выпалила Татьяна и юркнула за дверь, прежде чем её успели остановить.

«Похоже, дядюшка Драд и бабушка связаны какой-то тайной… а учитывая, какие искры между ними проскакивают, скорее всего, их связывало нечто большее, чем просто дружба,» — подумала девушка. Но сидеть в комнате, пока взрослые оборотни выясняют отношения, совсем не хотелось, поэтому она выскользнула через заднюю дверь, ведущую в огород. Краем глаза заметила, как бабушка, упершись руками в бока, нависла над драконом, словно грозовая туча. С трудом подавив рвущийся на волю смех, Татьяна выскочила во двор и чуть не застонала в голос. На заборе, как ни в чем не бывало, сидел Черс.

— Талия, ты вернулась? — спросил он, озаряя её широкой улыбкой.

— Как видишь! А тебе заняться нечем, вот ты и примостился к нам на забор?

— Увидел тебя и понял, как соскучился, пока тебя не было! Хорошо отдохнула?

— Если ты считаешь, что в плену мне было хорошо, то ты глубоко заблуждаешься! — возмутилась Татьяна. И лишь через несколько секунд, когда Черс, ошарашенный новостью, свалился с забора прямо в кусты и принялся потирать ушибленный лоб, до неё дошло, что в поселке никто не знает, куда она исчезла.

— Ты меня с такими новостями в могилу сведешь! — недовольно пробурчал Черс, внезапно замолчав… Казалось, его осенило.

Предчувствие не обмануло девушку.

— В тот же день, когда ты полетела к драконам…?

— Погоди, откуда ты знаешь, что я была в Яруге? Юноша виновато опустил взгляд и замолчал.

— Поооняятнооо! — мрачно процедила Татьяна. — Выкладывай, что хотел мне рассказать.

— Возле вашего дома крутился какой-то невысокий мужчина… довольно крепкий, мускулистый. Второй ипостаси я в нём не почувствовал, похоже, он обычный человек…

— А может, оборотень, потерявший свою вторую ипостась?

— Нет, даже если оборотень не может обернуться, его второе «Я» всегда при нём, и каждый двуликий это почувствует…

— Глаза у него были серые, а грязные волосы цвета каштана?

— Да, откуда ты знаешь? — с подозрением прищурился Черс.

— Это он меня и пленил, когда я случайно забрела на территорию людей. Выходит, он охотился за мной, зная заранее, где я живу? Но как он мог узнать, что я угожу в портал по неосторожности…

Эта мысль еще долго не давала ей покоя.

— Опять ты вляпалась во что-то непонятное⁈ — недовольно бросил сосед.

— А ты меньше пялься на наш дом, тогда и проблемы не будут тебя касаться. Они ведь мои, а не твои. Живи в своём мирке: тебя не трогают, и ты никого не трогаешь! Идиллия!

С каждым словом в груди вздымалась злость, обжигающая, как нутро вулкана, грозящая извергнуться лавой и похоронить всё вокруг в едком пепле. Каждая колкость в голосе, каждое пренебрежительное движение — словно капля яда в чашу терпения. Кровь приливала к лицу, губы немели, а в голове пульсировала одна-единственная мысль: бежать. Бежать без оглядки, чтобы не совершить того, о чём потом придётся иссушать подушку слезами сожаления.

Она закусила губу, сдерживая проклятие, готовое сорваться с языка, словно дикий зверь с цепи. Инстинктивно понимала: одно неосторожное слово может обернуться не благословением, а проклятьем. Татьяна не была готова играть роль вершителя судеб, да и никогда не хотела этой участи.

Сделав несколько глубоких вздохов, чтобы унять бушующие нервы, она подняла взгляд на юношу.

— У меня к тебе огромная просьба, Черс…

Он вскинул голову, ожидая продолжения.

— Никогда, ни при каких обстоятельствах, не приближайся ко мне. Мне это… отвратительно!

Татьяна резко развернулась и ушла, словно обрубила концы. Злость отступила, оставив после себя лишь горький привкус разочарования: иногда лучшее, что можно сделать, — это стиснуть зубы и уйти. Она наивно полагала, что его замучает совесть, и он оставит свои назойливые, ехидные намёки на её жизнь позади, не переходя на уничижительный тон. Но надеялась зря! Таня уже не раз прощала его прежние выходки, но с каждым разом их становилось всё больше и больше, как гниющих яблок в корзине.

Вернувшись в комнату, она рухнула на кровать. В душе скребли кошки, словно её измазали в грязи. В такие минуты она вспоминала начертанные на кольце Соломона слова: «Всё проходит, пройдёт и это!»

Оглядевшись, она не знала, чем себя занять. Не хотелось отвлекать дядюшку Ддрада и бабушку от разговора, а значит, пойти собирать грибы, забрав пустые банки, не получится. Взгляд упал на сундучок… Тот самый, что подарили русалки из пограничной реки. А ведь она так и не удосужилась заглянуть внутрь. Сначала было не до того, а потом случилось это похищение.

— Что ж, кажется, пришло время узнать, что так настойчиво советовали мне эти водяные девы.

Открыть сундучок удалось лишь с третьей попытки. Он был полон диковинных вещиц. Таня долго бы разбиралась, что к чему, если бы на самом дне не обнаружила толстую книгу,