Жук Джек Баррон. Солариане - Норман Ричард Спинрад

– Своими глазами я, конечно, ничего не видел… но последствия кошмарные, – произнес он. – Плоть гниет и сползает с костей… все тело становится домом для миллиона раковых опухолей… но дрянные железы остаются нетронутыми, если врачи хорошо просчитывают дозу. И это поистине чуде…

– Сумасшедший ублюдок! – взревел Баррон и чуть не прыгнул на Говардса, но замер, когда руки охранников красноречиво потянулись к кобурам.

– Полегче, Джек, дружище… никто же не говорил, что тебя самого облучили, – сказал Говардс, нервно похлопывая по ручке стальной двери и неприятно посмеиваясь. – Давай я сейчас докажу тебе, что с нами двумя все в порядке. У тебя теперь есть стабилизированные, откалиброванные при помощи радиации железы, способные сохранить тебя молодым на веки вечные… – Глаза Говардса наполнились первобытной чернотой, когда он повернул дверную ручку. – Но разве я говорил, что это твои железы?

Дверь распахнулась.

С первого взгляда могло показаться, что за ней обыкновенная больничная палата, узкая длинная комната с центральным проходом меж двух рядов кроватей, придвинутых к стенам изголовьями; палата на две дюжины койко-мест. В дальнем конце этого помещения перед небольшим столом выстроился ряд устройств. За столом сидел человек в белом халате – он, очевидно, управлял этими устройствами. Справа от стола виднелась еще одна дверь.

И все бы хорошо… вот только «пациенты» на этих кроватях превращали комнату в ад.

При их виде Джека Баррона обуял тошнотворный, недоверчивый страх.

Два десятка кроватей, и на каждой – по ребенку. Всем на вид от шести до десяти лет, причем больше половины детей – чернокожие. Всех их кормили внутривенно, но трубки, питающие иглы, пристроенные в подмышечных катетерах, уводили не к персональным емкостям, а к большой распределительной трубе, шедшей вдоль обеих стен и утопавшей в огромном автоматизированном пневморезервуаре в задней части комнаты. У каждого ребенка ко лбу и груди крепились электроды – провода сходились в пучок, толстый витой кабель, также ведущий к единому терминалу с системой обратной связи. Когда Говардс, Джек и охранники вошли в палату, никто не издал ни звука, не повернул даже головы, ни один мускул не дрогнул. Все дети были погружены в глубокую кому.

«Их возраст… и то, что почти все – чернокожие… Иисус на велике! Должно быть, это дети, купленные Фондом!» – осознал Джек, и его прошиб холодный пот.

– Неплохо мы тут обустроили все, правда же? – справился о мнении Баррона Говардс. – По-людски. Будь я живодер какой, это был бы засранный барак с примотанными к койкам цепями скулящими малолетками. И следили бы за ними не первоклассные доктора, гении своего дела, а полуграмотные санитары. Разработка такой вот централизованной системы обошлась мне дорого – но, если подумать, обеспечена колоссальная экономия на еде и на сиделках… никаких лишних хлопот. В долгосрочной перспективе выгода неоспорима…

– Что ты сделал со всеми этими бедными детьми? – полушепотом спросил Джек. – Что с ними? Почему они все без сознания?

– Я ничего с ними не делал, – нейтральным тоном изрек Говард, но в его глазах полыхала ужасная мания. – С ними все в порядке. С точки зрения физиологии – совершенные особи. Стал бы я тратить деньги на второй сорт, а? По сути, это наш питомник, и процедура для детей совершенно безболезненная. От начала и до конца они ничего не чувствуют. Ты что, думаешь, я садист? Мы держим их в покое и сне и кормим глюкозой, пока они не дозреют. Подобная система экономит время, нервы и деньги… Достаточно и одного техника, чтобы все нормально работало.

«Это не может быть правдой», – сказал себе Баррон, пока Говардс вел его и охранников по проходу. Но Джек чертовски хорошо понимал сейчас, что это правда. Смрад подлинного безумия, настолько густой, что его можно было вспороть ножом, окутывал фигуру Бенни, когда они проходили между двумя рядами бездвижных детей, подключенных к трубкам и проводам, соединенным в чудовищную цепь… «Это же какой-то проклятый сборочный конвейер, – думал Джек. – Но куда, в таком случае, ведет сборочная линия, Бенни? Боже, ты чокнутый сукин сын. Только появись в моем шоу – и я пройдусь по тебе самой тяжелой артиллерией: раз, еще раз, и еще много-много раз. Бенни, ты чертов опасный псих!»

И все же Джек обнаружил, что слушает, ошеломленный и зачарованный, неспособный думать дальше слов Говардса, – слушает, как Бенни болтает, точно какой-нибудь проклятый менеджер, приведший важного посетителя на экскурсию по фабрике холодильников.

– Конечно, это всего-навсего пилотная установка… Если бы мы могли решить проблему безопасного оживления находящихся в гибернаторах, не понадобилась бы вся эта ерунда… мы бы просто облучали их по мере получения, помещали в морозильные камеры, а потом, по мере надобности, размораживали бы. Вот это уже пахло бы реальной экономией средств. Мы работаем над этим, но ученые мне говорят, что это займет еще несколько лет, – так что довольствуемся тем, что есть. Труднее всего сохранить в них жизнь после радиационного облучения. Ни один из них не протягивает больше пары недель – острая лучевая болезнь, самый разнообразный рак… Так что, как видишь, проблема во времени: нужно всегда иметь наготове дюжину детишек. Черт, если бы умники мои скумекали, как сохранять железы в морозильных камерах и добиваться успешной разморозки, нам бы даже эти гребаные ясли больше не понадобились…

Когда они подошли к двери в конце прохода, мужчина, сидевший за столом, на секунду-другую отвернулся от экрана терминала. Говардс сказал:

– Не отвлекайся, Тим. Я тут показываю нашему первому клиенту производство. – Он снова повернулся к Баррону, с прежним безумным выражением лица, и добавил: – Ну вот, сам видишь. Неплохо мы тут все обустроили, да? А это ведь только начало…

Баррон почувствовал, как поток невыносимых сенсорных данных наконец достиг его глубинной сущности. «Геноцид, – думал он, – гребаный геноцид американских детей. Он ведь их убивает! Убивает медленно… господи, Бенни, видать, совсем сумасшедший, раз без зазрения совести посвящает меня в этот кошмар. За кого он меня принимает? Да я размажу этого гада по стене при первой удобной возможности – и окажу большую услугу обществу».

– Что, черт возьми, все это значит? – крикнул Баррон. Увидев прямо перед собой дверь, облепленную желтыми предупреждающими значками, смахивающую на гермозаслон на подводной лодке с маленьким круглым окошком из мутного стекла, он двинулся прямо к ней. – А там у тебя что?

Перемещаясь плавно и быстро, как леопард, Говардс мигом вклинился между Джеком и странной дверью, сделав