Голоса времени - Джеймс Грэм Баллард

Когда они приблизились к городу, Грейнджер замедлил шаг, чтобы помахать старикам, выходившим из своих подъездов и закрывавшим ставни на стальных домиках.

– Так как насчет переговоров с Булиным? – серьезно спросил он Холлидея. – Он ведь будет тебя ждать.

– Улететь с Земли? После вчерашнего? Об этом не может быть и речи!

Грейнджер покачал головой, паркуя машину возле «Нептуна».

– Не слишком ли ты переоцениваешь важность одной-единственной маленькой акулы? Когда-то их были миллионы, этих морских охотников.

– Вы упускаете главное, – произнес Холлидей, откидываясь на спинку сиденья и пытаясь смахнуть соль с бровей. – Эта рыба означает, что здесь еще можно что-то придумать. Земля еще не мертва и не окончательно истощена. Мы можем создать новые формы жизни – совершенно новое биологическое царство…

Холлидей сидел, вцепившись в руль, не отрывая глаз от этого глубоко личного видения, пока Грейнджер ходил в бар за ящиком пива. Когда он возвращался назад, с ним шел сотрудник миграционной службы. Булин поставил ногу на подножку и заглянул в машину.

– Ну, что скажете, Холлидей? Мне бы не хотелось больше здесь задерживаться. Если вам неинтересно, я пойду дальше. На новых планетах расцветает жизнь, и это лишь начало, самый первый шажок к звездам. Том Юранда и парни Мерривезеров улетают на следующей неделе. Хотите составить им компанию?

– Нет, – коротко и вежливо ответил Холлидей. Он затащил пиво в салон, выжал сцепление и погнал джип по пустой улице, поднимая клубы пыли.

Полчаса спустя, выйдя на террасу отеля в Айдл-Энде, охолонувший и посвежевший после душа, Холлидей наблюдал, как над его головой с ревом пронесся вертолет. Вспахивая воздух черными винтами, машина сделала прощальный круг и унеслась за поросшие ламинариями равнины, в сторону отработавшей свое космической платформы.

Все следующее утро Холлидей не находил себе места.

– Давайте уже поедем! – прикрикнул он на Грейнджера. – Чего мы возимся?

– Придержи коней, сынок, – досадливо морщась, прокряхтел тот. – Ты становишься уж слишком нетерпеливым. Не вмешивайся в естественный ход вещей больше, чем требуется, – а то уморишь бедную акулу своей добротой. Что у тебя там? – Он указал на баночку в руках у младшего товарища.

– Хлеб для подкормки. – Холлидей осторожно убрал емкость в бардачок.

Грейнджер вздохнул и осторожно закрыл дверь.

– Я впечатлен, серьезно. Хотел бы я, чтобы ты так же обо мне заботился. Я ведь тоже – последний в своем роде! Да и помру, того и глядишь, со дня на день – с моими-то болячками…

Они были в пяти милях от озера, когда Холлидей наклонился над рулем и указал на четкие отпечатки шин на мягкой соли, покрывавшей дорогу впереди:

– Здесь уже кто-то побывал раньше нас.

– Ну и что с того? – пожал плечами Грейнджер. – Они, наверное, пошли посмотреть на платформу. – Он тихо засмеялся. – Ты что, не хочешь разделить свой Новый Эдем с кем-нибудь еще? Или в нем должны быть только ты и старый консультант-биолог?

Холлидей выглянул в лобовое стекло.

– Эти платформы – ужасная дрянь. Их швыряют на планету так, будто Земля – свалка для подобного мусора. И все же не упади здесь эта платформа – я не нашел бы акулу.

Они добрались до озера и направились к водоему. Неровный след шин впереди петлял между заполненными водой колдобинами. Машина оказалась припаркована в двухстах ярдах от платформы, преграждая путь Холлидею и Грейнджеру.

– Это машина Мерривезеров, – сказал Холлидей, когда они обошли большой разобранный «бьюик», выкрашенный желтой краской и оснащенный сиренами и флажками. – Должно быть, они здесь.

Грейнджер указал пальцем:

– Один из них стоит сейчас на платформе.

Младший брат взобрался на бортик и, словно судья, орал на двух других мальчишек внизу: на своего брата и Тома Юранду – высокого широкоплечего юнца в куртке космического кадета. Они стояли на краю водоема, держа в руках камни и соляные глыбы и швыряя их в воду.

Оставив Грейнджера, Холлидей побежал вперед, крича во весь голос. Слишком занятые, чтобы расслышать его, мальчишки продолжали упражнения в меткости; младший Мерривезер подбадривал их свысока. Как раз перед тем, как Холлидей добрался до них, Том Юранда уже пробежал несколько ярдов по берегу и замолотил ногами и руками по глиняной стене водоема, разламывая ее на новые снаряды.

– Юранда! Отойди оттуда! – проревел Холлидей. – Положи эти камни на землю!

Он настиг Юранду в тот момент, когда тот собирался швырнуть в водоем кусок соли размером с кирпич, схватил его за плечо и развернул к себе, выбив соль у него из рук дождем влажных кристалликов, затем бросился на старшего сына Мерривезеров и оттолкнул его ногой.

Глубокая канава рассекала глиняный вал, почти вся влага ушла в соседние заводи. Среди камней и комков соли, в жалкой лужице, что еще задержалась, трепыхалось изувеченное тело катрана, окрашивая соль в темно-красный цвет.

Холлидей бросился к Тому и яростно затряс его за плечи.

– Юранда! Ты хоть понимаешь, что ты наделал, ты… – Обессиленный, Холлидей отпустил его и, пошатываясь, прошел в центр водоема, расшвырял камни. Он остановился, глядя на рыбу, подергивающуюся у его ног.

– Извини, Холлидей, – неуверенно произнес за его спиной старший сын Мерривезера. – Мы не знали, что это твоя рыба.

Холлидей отмахнулся от него, а затем бессильно опустил руки. Он ощущал себя сбитым с толку и одуревшим, неспособным справиться с такими непомерными гневом и горечью.

Том Юранда захохотал, бросил что-то с явной издевкой, и для мальчишек напряжение спало. Они повернулись и побежали наперегонки через дюны к своей машине, громко перекрикиваясь и передразнивая возмущенного Холлидея.

Грейнджер пропустил их, затем подошел к заводи и поморщился, увидев пустое дно.

– Холлидей, – позвал он. – Пошли.

Холлидей покачал головой, глядя на изувеченное тело рыбы.

Грейнджер спустился к нему по склону. Рев «бьюика» растаял вдалеке.

– Вот же сволочи тупорылые. – Он взял Холлидея за руку. – Прости меня, сынок, – тихо произнес он. – Но, поверь мне, это еще далеко не конец света.

Наклонившись, Холлидей потянулся к рыбе, теперь лежавшей неподвижно. Грязь вокруг нее была скользкой от крови. Его руки задрожали… затем опустились.

– Мы ничего не можем сделать, да? – бесстрастно спросил он.

Грейнджер осмотрел катрана. Если не считать большущей раны на боку и расплющенного черепа, кожный покров был цел.

– Почему бы не сделать чучело? – серьезно предложил он.

Холлидей недоверчиво уставился на него, его лицо исказилось. Мгновение он ничего не говорил… затем, почти обезумев, закричал:

– Чучело, значит? С ума сошел, старый индюк? Ты и во мне, наверное, такого же идиота видишь? С опилками в голове!..

Он повернулся, ничего не видя в своем гневе, оттолкнул Грейнджера плечом прочь и выкарабкался