Демонхаус - Софи Баунт

– Ой, иди к черту!

– Мой маленький алкоголик, бросай бутылку, прекращай себя жалеть и поверь взрослому женатому мужчине. Сара от тебя без ума.

– Она смотрит на меня как на облезлую собаку, бесится, закатывает глаза, когда видит…

– Отлично, она тебя хочет.

– Интересные у тебя представления о любви.

– Опыт, – хвалится он.

Минуту я сижу в молчании, наблюдая за танцами Ричарда под «Макарену», затем отодвигаю тарелку и обращаюсь к нему:

– Я, конечно, могу и обойтись без подсказок попугая, но… посоветуй, как выйти из ситуации.

Хорошая новость: у меня остался хоть еще один друг, плохая новость: мой друг – попугай. Ну что ж, не мне жаловаться.

– О, у тебя есть отличная возможность сделать это прямо сейчас! – восклицает Ричард, запрыгивая мне прямо в тарелку. – Волаглион вернулся, он в спальне Сары.

– Ты знаешь про демона?

– Я какой-никакой, а муж Кати, лучшей подруги Сары, если забыл. Конечно, знаю! А ты иди наверх. В эту секунду она как никогда нуждается в тебе.

* * *

Не зайти.

Я дергаю ручку двери в спальню ведьмы – заперто. Сара не одна, я слышу голос Волаглиона, они ругаются. Я липну ухом к двери, чтобы подслушать, но слов не разобрать, и я решаю воспользоваться потайным входом, через который меня проводил Олифер. Позаимствовав свечу из канделябра в коридоре, я захожу через черный ход, сквозь паутину и хлам протискиваюсь к двери, но, едва касаюсь ее, как меня одергивают за край кофты.

Олифер.

– Какая встреча, – улыбаюсь я ему. – Я хочу подслушать, о чем они говорят, поможешь?

Мальчик задумывается и тянет меня к зеркалу, достает из кармана помаду и рисует треугольники, которые начинают вертеться, и через зеркало в комнату врывается свет торшера. Оно становится прозрачным.

Волаглион и Сара стоят посередине комнаты, уничтожая друг друга взглядами.

– Они нас не видят?

Олифер кивает.

– Где же ты раньше…

Я осекаюсь, услышав крик Сары.

– Никогда! – громко восклицает она. – Я не буду убивать детей!

– Ты не вольна выбирать, – равнодушно парирует Волаглион. – Твое дело – выполнять приказы.

Демон возвышается над Сарой, сжимая в кулаке золотой медальон на ее шее. На Волаглоне длинная черная мантия, покрытая каплями растаявшего снега.

– Тогда убей меня, потому что этого я не сделаю, – яростно заявляет Сара, вырывая медальон из ладони демона.

Волаглион хватает ведьму за локоть, когда она намеревается убежать, и рукав синей блузки сползает с ее плеча.

– Любовь моя, у тебя нет права решать, повторяю, – спокойно напоминает Волаглион и проводит кончиками пальцев по щеке Сары. – Ты моя. Наш союз не разрушит ни смерть, ни Армагеддон, ибо он вечен. Не забывай.

– Зачем тебе души детей? – восклицает Сара обреченно. – Твою разлагающуюся шкуру они не спасут!

– Так случается, когда протеже не выполняет своих обязанностей. Время на исходе, Сара, – ледяным тоном заявляет Волаглион, – а тело до сих пор не подготовлено. Души детей чисты, они поддерживают мои силы. Вынужденная необходимость. Вини в этом себя. Если бы ты завершила ритуал вовремя, мне бы не пришлось ранить твою нежную натуру.

– Я стараюсь как могу, – шипит ведьма.

– Стараешься спасти Рекса?

– Нет!

Волаглион приближается к ней, и, хотя Сара держит себя в руках, я вижу, как ее бьет дрожь. Она не двигается и не отшатывается, не делает ничего, пока демон проводит чернеющим ногтем по ее щеке.

– Ты затягиваешь ритуал. И я чую твой страх. Он смердит гниющими трупами. Ты боишься… боишься потерять этого парня… прелестно…

В глазах демона нет гнева. На его лице вообще нет эмоций. Как и Сара, он – заиндевелая скульптура.

Я стараюсь осознать слова Волаглиона о том, что Сара отодвигает мою кончину – она пытается помочь, – а ведь меня разрывало от обиды, что ей плевать, исчезну я или нет.

– Ты решил переселяться в полнолуние, – тихо произносит Сара. – Все будет готово к сроку, нет повода для беспокойства.

– Мне неведомо беспокойство. – Демон сжимает пальцы у нее на шее. – Как и многие другие чувства. У меня их нет.

Я намереваюсь ворваться в комнату, но Олифер хватает меня за запястье, отрицательно качая головой.

– Ты отвратителен, – едва слышно выговаривает Сара.

– А еще бессердечен и беспринципен. – На губах Волаглиона расцветает невесомая улыбка. – Я не чувствую любви или жалости. Я демон, Сара. Зато я великолепно вижу наличие чувств у других, особенно когда их необходимо вырезать из кого-то потерявшего страх, чувства делают вас слабыми. Они как кровоточащие раны, которые никогда не заживают и мешают получить желаемое, ведь в любой момент кто-то может надавить на них.

Один шаг – и демон прижимает Сару к столбу кровати, разрывает на ней блузку.

– Если думаешь, что я буду тебя ублажать из-за страха наказания… – Она вырывается. – То иди к чертям! И оставь наконец-то меня одну. Я рассказала все, что знаю, делаю все, что в моих силах, я не предавала тебя – никогда. Что еще ты хочешь?

– Правду, – сухо произносит демон и вонзает пальцы в скулы Сары. – А слышу ложь, сплошную ложь…

Глаза Волаглиона наливаются гуталином. Температура в комнате резко падает, и изо рта исходит пар. По стенам плывут темные силуэты, они переплетаются, распадаются, и внезапно я осознаю, что тьма, сопровождающая демона, состоит из человеческих фигур, она живая…

– Мне нет дела до Рекса, – грозно заявляет Сара дрожащим голосом. – Сотри его в пыль, если хочешь.

– Я и тебя сотру, если потребуется, однако ты не умрешь, ненаглядная моя. Будешь мучиться, сколько потребуется для моего морального удовлетворения, но будешь жить. – Волаглион снова сдавливает горло Сары, поднимает ее над полом. – Ты служишь мне. Я – твой хозяин. Твой повелитель. Если я отдаю приказ, он немедленно исполняется, без вопросов.

Его пальцы воспламеняются. Сара вскрикивает. И я вмиг врываюсь в комнату, произнося единственное известное мне заклинание и испытывая такую бешеную злость, что с трудом дышу. Плевать на все! Больше я не стану держать рот на замке и стоять в сторонке, пусть меня расчленят, пусть сдерут кожу, пусть отправят за треклятую дверь – лишь бы не бездействовать.

Демон дергается, точно от порыва ветра – а ведь ему в грудь ударяет грозовой молнией! – но остается на месте, с изумлением вскидывая темные брови.

Скрипя зубами, я сам себе велю остыть, но ожоги на шее Сары разжигают и во мне желание испепелить демона до кучки серы, и я вновь произношу заклинание.

Сара кидается навстречу, но я хватаю ее за руку и встаю перед ней, закрывая своей спиной. Она обхватывает меня поперек груди, удерживает. Конечно, я