Демонхаус - Софи Баунт

– Нет, Рекс, – вздыхает Иларий. – Это была моя идея. Я предложил Алисе так поступить.

– Ты… что?

– Ты не оставил мне выбора, – сокрушенно выговаривает он.

– Издеваешься?

Меня вот-вот хватит инсульт и инфаркт одновременно.

– Если бы ты дал Алисе хоть один шанс, то…

– Нет!

– Боже, Рекс, не лги, что тебе не хотелось, – вдруг нападает Иларий. – Какая разница, в чьем она теле? Инги или Алисы… Тебе нравится – с ней. Тебя потянуло к ней.

Я сжимаю зубы от злости.

– Знаешь что? Никогда больше ко мне не приближайся. Никогда! Я не хочу знать ни тебя, ни Алису, ни других ваших паразитов, – шлифую я и ухожу.

* * *

Я спускаюсь в подвал, иду по коридору, словно жажду убежать от Илария как можно дальше, оставить его далеко позади. В гостиной Рон с Ингой, а здесь меня никто не побеспокоит. Я ору и матерюсь в свое удовольствие. Вскоре я замечаю свет из приоткрытой двери, которая всегда заперта. Оттуда доносится едва слышный разговор. Я пробираюсь в просвет и попадаю в комнату, похожую на ту, где хранится мое тело, с таким же столом посередине, где лежит еще одно тело.

На меня выпучивают глаза Сара и Макс. Они стоят над телом девушки. Я открываю рот, разглядывая труп.

Так, новость дня: Инги не две.

Ее – три.

Глава 35

Рождественская ночь

– Извини, Рекс, я слишком занята, чтобы слушать твое нытье.

– Ты сохранила тело Инги? – Я обхожу операционный стол и заглядываю в побелевшее лицо. Сара поддерживает труп в целости, как и мой. – Только не говори, что у демона и на нее планы.

– Покинь помещение. – Сара указывает на дверь. – Не до тебя.

– Между вами богиня Эрида прошмыгнула? – чешется Макс. – Неделю назад обжимались под веточкой омелы. Было, кстати, мило.

– Ты злишься на меня? – Я дотрагиваюсь до ее запястья. – Из-за чего? Это ведь ты меня послала в оранжерее.

Сара не отводит пустого взгляда от тела Инги.

Так, начинается шоу «На что обиделась девушка?», участник – бедняга Рекс.

– Погоди… Тебе Рон что-то сказал?

– Уходи, Рекс, – равнодушно требует ведьма, но на светлых щеках проступают розовые пятна, выдавая чувства. – Поговорим, когда я закончу.

Сара черпает из банки серую глину, которая пахнет мхом и водорослями, смазывает ею живот Инги.

– Что вы делаете? – обращаюсь я к Максу.

– Мне, поди, пора, – мнется он. – Не волнуйся, детка, плакун-травы у той крошки что грязи, а расковник я уж как-нибудь выпрошу. Перед моим очарованием она никогда не могла устоять. Ежели че, свистите.

– Спасибо, – кивает Сара. – Но поторопись.

– Нога здесь, голова там, – подмигивает Макс и, щелкнув пальцами, испаряется.

Я отшатываюсь.

– Он телепортировался?

– Это его астральное тело, сам Макс в тайге.

– Я тоже так могу?

– Нет. – Взглядом Сары можно заморозить целый город. – Твой дух привязан к дому во всех смыслах.

– Так вы с Максом… близкие друзья?

– Керолиди – сильный колдун и ясновидящий, знает и видит то, что нам не дано, путешествует по мирам, о которых мы даже не слышали, – монотонно разъясняет Сара. На меня не смотрит. – Он полезен. И дорог мне по-своему. К тому же мы из одного ковена. Еще вопросы? Нет? Тогда сгинь.

– Почему злишься? – Я ныряю пальцами в банку, чтобы помочь намазать Ингу грязью, но получаю шлепок по ладони. – Ладно, хотя бы скажи, откуда здесь тело Инги? Зачем?

– Она погибла случайно. Я хочу попробовать вернуть ее к жизни.

– Ого… Потрясающе! Надо сообщить ей.

– Нет! – Теперь Сара смотрит на меня в упор. – Не факт, что получится. Лучше не говори.

– Ты права. Если не получится, она будет страдать еще больше.

– Если не получится, она вольна покинуть дом, просто попросив меня. Она не пленница. Ее душа не принадлежит Волаглиону.

– То есть… она не уходит по своему желанию?

– Именно. Теперь проваливай.

В глазах Сары пульсирует раздражение и что-то еще. Я пытаюсь переварить мысль, что Инга остается в этом доме по своей воле и, видимо, чтобы не расстраивать нас всех, говорит, что тоже не может его покинуть. Хотя, возможно… она просто боится? Кто знает, что нас ждет по ту сторону. Раз существует демон Волаглион, значит, есть и преисподняя? И рай? Надо бы поговорить об этом с Сарой… когда она перестанет меня ненавидеть.

Я вновь тянусь к банке, одновременно недоумевая:

– Почему? Дай помочь. Это же моя бывшая невеста.

– А вчера ночью слово «бывшая» вылетело из твоей головы?

Я прикусываю щеку изнутри. Попалась! Она знает о том, что произошло. Более того, я вижу мелькающее на ее лице разочарование. Оно сжигает меня так, словно я разрушил наш многолетний счастливый брак.

– Не ты ли вчера заявила, что я дерьма на твоих подошвах не стою?

– Выйди вон, – шипит Сара, упираясь в стол и закрывая глаза.

Это что… ревность? Сара меня ревнует? Ревнует?! Я готов взорваться от эмоций и радости, ведь ревность означает одно – я этой девушке небезразличен. Она вправду что-то чувствует ко мне. И надо срочно этим воспользоваться.

– Так, во-первых, это была не Инга, а Алиса. Во-вторых, был только поцелуй, – оправдываюсь я. – Может, подскажешь, как Алиса вообще это провернула?

– Зелье, – хмыкает Сара. – Подарок Иларию на Новый год.

– Ты знала?!

– Кто ж мог предположить, что ты настолько не сдержан. Хотя о чем это я? Несдержанность – твое второе имя!

Сара ударяет дном банки по столу, едва не разбивая ее.

– Ты сама дала Лари зелье! Знала, зачем оно! Знала, что Алиса хочет переспать со мной в обличье Инги, а Иларий готов ей в этом помочь. Уму непостижимо! – Я хлопаю себя по лбу, но сейчас важнее другой вопрос, и я его задаю: – Если тебя это злит, почему позволила?

Сара поджимает губы, и на меня снисходит озарение. Это была проверка. Ведьма надеялась, что я откажу Инге, скажу, что она мне не интересна, ведь я уже давно ухлестываю за другой. Так и было! Только вот Сара думает иначе.

– Пожалуйста, оставь меня, – шепчет ведьма с закрытыми глазами.

И у меня сжимается сердце, потому что сейчас передо мной далеко не грозная ледяная королева, а будто бы расстроенная маленькая девочка, которую я предал.

– Сара…

Я обнимаю ее за плечи, прижимаю к себе, зарываюсь носом в рыжие локоны, пахнущие лавандой, а через секунду – получаю звонкую пощечину. Банка с грязью падает на пол, разлетается на осколки. Сара окидывает меня уничтожающим болезненным взглядом и уходит, одним взмахом погасив за собой все свечи