Демонхаус - Софи Баунт

знаю, что совершаю немыслимую глупость, однако ярость застилает разум. Волаглион убил меня. Он убивает сотни людей и даже младенцев. Более того, он заставляет Сару убивать их. Избивает ее. Возможно, насилует. Мою Сару!

Демон вдруг отступает, будто я внушаю ему страх (что, конечно, чушь), смотрит пристально, не мигая. Видимо, пытается понять, откуда у меня магические силы после смерти, и, вероятно, даже начинает верить в беспомощность Сары.

– Не надо, – шепотом умоляет ведьма в мое ухо. – Прошу!

Тени вокруг демона расползаются по стенам, кружатся и шатают картины, мебель, стеклянную люстру, перебираются на пол и ползут ко мне, касаются острыми когтями икр. Я ощущаю, как они заползают под одежду, бороздят кожу. Острая боль взрывается в районе ребер.

Я сгибаюсь.

Тени шипят и стягивают мои конечности шипованной сетью, вонзаются, оставляя глубокие порезы. Тьма трещинами исчерчивает кожу Волаглиона. Судя по выражению его лица, демон вот-вот разорвет меня на части.

Сара восклицает:

– Хватит! Остановись!

Словно черви, тени забираются под кожу, шевелятся и поедают меня изнутри. Я падаю на колени, пытаюсь вдохнуть, но не могу – тьма заполнила легкие, и я растворяюсь в ней, сливаюсь в один организм с тенями, слышу стоны и вой…

Это они.

Призраки дома.

Пленники и рабы демона.

Часть его силы…

Они разрывают меня. Тело сотрясается, а сердце скачет. Я захлебываюсь тьмой, задыхаюсь. Раны мои саднят и углубляются, кровь стекает по локтям.

– Мой господин! – Сара падает перед демоном на колени. – Я все сделаю. Сделаю! Оставь его!

– В нем сильная магия, – недоумевает демон. – Почему?

Сара качает головой, всем видом демонстрируя неосведомленность и отчаяние.

– Не знаю, – стонет она. – Я не знаю…

Тени ползут обратно к хозяину. Глаза Волаглиона светлеют, возвращая голубой оттенок. Черные руки принимают телесный цвет, будто с них постепенно стекают чернила. Не произнеся больше ни слова, демон покидает спальню, словно у него появилось куда более важное дело, чем размазывать меня по стенам, и – не без помощи Сары – я поднимаюсь на ноги.

– Идиот, – воет она.

– Почему он ушел?

– Что ты творишь? – игнорирует Сара вопрос. – Использовать заклинания, которым я тебя учила, против Волаглиона! Как ты только додумался?

Я по-прежнему ощущаю дрожь и головокружение, пока Сара стягивает с меня черную кофту, осматривая кровавые полосы, которыми меня изрисовал демон. Раны сильно кровоточат, и ведьма торопится к сундуку, вытягивает вату и флакон с синей жидкостью, смазывает мои раны и стирает кровь, пока я стараюсь восстановить затуманенный рассудок.

– У тебя ожоги, – выговариваю я сухими губами и касаюсь шеи Сары. Ведьма вздрагивает. Видя мою боль, она позабыла о своей. – Нужно смазать их.

– Ничего страшного, я…

– Я мертв, Сара. Забыла? – вздыхаю я. – Лечить меня бессмысленно. Неси мазь от ожогов.

– Раны, оставленные Волаглионом, не исчезают. Даже если тебя убить, ты переродишься с ними, понимаешь? – едва не взвывает она.

– Я знаю. И мне плевать, – фыркаю я. – Шрамы украшают мужчин.

Сара задерживает на мне взволнованный взгляд, а потом встряхивает головой, будто отгоняя наваждение. Она находит мазь в том же громадном лубяном сундуке и подходит к зеркалу. Я забираю у нее белый флакон, а потом осторожно откидываю ее рыжие волосы с плеч и наношу слой на ожог, оставленный огненными ладонями демона, аккуратно втираю белую мазь в покрасневшую кожу.

– Есть исцеляющие слова, – шепчет Сара, заглядывая в мои глаза через плечо. – Мы, ведьмы и колдуны, используем их, чтобы усиливать эффект снадобий.

– Опять латынь?

– Необязательно. Нужно сосредоточиться на ране, мысленно направить энергию в нее и просто повторять, например, так: энергия жизни по венам течет, силой меня наполняя, направь, о извечная, к утрате поток, раны исцеляя…

– Вы на ходу эти стишки придумываете? – смеюсь я, хотя веселого мало. – Тогда из меня колдун бы точно не вышел, из меня поэт как из медузы шляпа.

Сара вздрагивает от моих прикосновений.

– Нет, Рекси. Эти фразы веками повторяли ведьмы, и слова обрели магическую силу. Когда мы их произносим, то используем энергию и силы наших предков.

Я черпаю побольше мази, повторяю за Сарой заклинание, жирно намазывая ее поврежденную кожу, и глазам не верю: ожоги уменьшаются, затягиваются. Видя мое изумление, Сара растягивает губы в слегка неуместной после всего, что только что произошло, улыбке. Она в ответ гладит мои порезы, бормочет на латыни, и боль моя почти полностью испаряется – ее место занимает сладкий трепет от прикосновений Сары к моему полуобнаженному телу.

В этом есть что-то куда более магическое, чем все эти мази и заклинания. Когда мы с Сарой вместе, то любой творящийся вокруг кошмар не имеет значения, когда эта девушка рядом, то мне становится плевать, в аду я, в канализации или в раю, само ее присутствие удивительным образом заставляет меня чувствовать себя счастливым. Не хочется быть чересчур самоуверенным, но есть ощущение, что Сара мои эмоции разделяет. Здесь как бы всего два варианта: либо она невесомо улыбается, растирая мои порезы, потому что считает, что так мне и надо, идиоту, либо все же ей нравится мое общество. Буду надеяться на второе.

Несмотря на саднящие раны, я прикусываю нижнюю губу и пытаюсь сдержать свой порыв прижать девушку к себе и покрыть поцелуями ее лицо, успокоить.

Боюсь, это куда более неуместно, чем наши придурковатые улыбки.

И все же…

Я с оголенным торсом. Сара в порванной блузке. Я невольно бросаю взгляд на алый лифчик из мелкой сетчатой ткани, сквозь которую просвечиваются соски. И мое тело, будь оно проклято, реагирует на ведьму.

В попытке снизить градус напряжения, я сглатываю и спрашиваю:

– Как часто он требует кого-то убивать?

– Раньше… раз в год, – признается Сара, продолжая поглаживать мои порезы в районе груди. – Теперь, когда его время на исходе, каждые несколько месяцев.

– Он питается душами? – стараюсь я завести разговор, хотя логично, что демон похищает людей не для того, чтобы играть ими в куклы. – Я не понимаю.

– Демон заточает их и выкачивает энергию через страх. Там… за дверью. Он находит в подсознании самый жуткий кошмар и начинает окунать тебя в него, ты сходишь с ума, теряя жизненную энергию, а он жрет ее, жрет твою душу, и это дает ему силы.

– А что насчет тебя? Кто поддерживает твои силы?

– Он сам, – вздыхает Сара. – Но не поддерживает, а, скорее, увеличивает.

Ее ладонь замирает на моем торсе. И я боюсь, что проскользни она чуть ниже, и увеличится не сила Сары, а кое-что другое.

– Разве ты не можешь просто сбежать? – спрашиваю я, стараясь не воображать ничего эротичного, хотя разная