Дым и перья в академии Эгморра. Забытое зло - Кира Лин

Я отбивалась, раскачивающийся кулон рассеивал тьму, и появлялись тлеющие дыры. Резкий бросок, удар в спину, и меня швырнуло на пол. Я вывалилась из тумана и шлёпнулась на руки.

Слева у стены Томас боролся с Терезой, хотя правильнее было бы сказать «отбивался» и «виртуозно уворачивался, не причиняя вреда».

Она переливающимся синим пятном мелькала вокруг него, толкая к стене. В нескончаемом чёрном вихре блеснули обнажённые клыки. Она перемещалась так молниеносно, что в глазах рябило, словно Томаса окружила армия белокурых вампирш.

Он прогибался под её ударами, такими же неуловимыми и размытыми. Её рука хлестнула с быстротой почти волшебной, и на щеке Томаса появился порез, из которого тут же проступила кровь и на губы скатилась багровая капля.

И снова замельтешили образы, да с такой силой, будто меня били по телу. От напряжения стянуло мышцы живота, страшно было дышать. Я не могла уследить глазами за вампиршами.

Тереза швырнула Томаса о стену, из-за этого он потерял целую секунду. Прикрыл глаза, моргнул, и она прижала его своим телом.

Мелькнули обнажённые клыки — она занесла голову для удара, схватив его за волосы, но сзади налетел Джош. В клубке тел невозможно было что-то разглядеть, но я не могла отвернуться, хотя ощущала приближение Элайзы.

Адам преградил ей путь и выиграл для Джоша несколько секунд — ему удалось оттащить Терезу от Томаса.

— Им нужна я, — выступив вперёд, выдохнула я.

Глава 61

Джош пятился ко мне, не сводя взгляда с Терезы. Он издал неразборчивый звук, Стюарт едва повернул голову, но я уже шагнула к ней. Он не смог мне помешать — не успел преодолеть разделяющее нас расстояние.

Или не захотел?

Тьма чёрным ветром взвилась вокруг меня, окутав с ног до головы в одно мгновение. Ощутив приятный покалывающий холодок, я невольно запрокинула голову. Сила поднималась изнутри и расходилась от меня рябью.

Чёрный ветер схлынул, завершив перевоплощение. Посмотрев на Терезу, я улыбнулась ей в ответ. Снова на мне было чёрное платье, а в глазах горела тьма. Я выкинула руку и перевернула её ладонью вверх.

В тот же миг Джош и Стюарт отстранились, ощутив дыхание силы.

— Я уже попался однажды на этот фокус, — изрекло Зло из уст Терезы.

— У меня много разных фокусов, — прошептала я и размытым движением приблизилась к ней, схватила за шею.

Голова вампирши запрокинулась, руки распростёрлись. Из-под выреза платья поползли чёрные паутинки вен, покрыли сетью лицо. Сила заполнила коридор, затрещали стены, в воздухе повисло монотонное жужжание.

Уши закладывало от звука, и он нарастал, давил. Коридор качнулся, с потолка посыпались хлопья пыли и побелки. Кто-то сзади смачно выругался.

— Полегче! — крикнул Стюарт сквозь нарастающий гул и рванулся ко мне.

Джош бросился за ним, перекидываясь в прыжке, и повалил вампира на пол, придавив сверху львиной лапой. Раскатисто зарычал, тряхнув огненно-рыжей гривой, и посмотрел внимательно на меня.

— Не мешай мне делать свою работу, Стюарт, — мой голос прозвучал отстранённо и издалека, словно эхо, летящее по коридору. — Я спасаю их, а не убиваю.

Сжав руку, я заставила Терезу обмякнуть. Она не потеряла сознание, только подчинилась моей воле. Я кожей ощущала, как зашевелилось Зло внутри неё, задвигалось, точно огромная змея, ищущая выход из западни.

Чернота поднималась к лицу, сердце вампирши заколотилось, я поймала её пульс у себя на языке горячим солёным леденцом. Она хотела избавиться от призрака, а он жаждал выбраться из её тела.

Чуть ослабив хватку, я помогла им. Сила вырвалась из Терезы с протяжным криком и взметнулась к потолку чёрно-синим столбом дыма.

Джош отпустил Стюарта, а я разжала пальцы. Вампир размытой полосой пронёсся к Терезе, которая начала падать назад, и поймал, подхватив на руки.

Забыв о них, я развернулась к Элайзе. Она обступала Селену, крадучись, словно чуяла в ней опасность. Ведьма следила за вампиршей глазами, не пытаясь отступить.

Я кожей ощутила, как поднимается её сила и заряжает воздух. Её можно было попробовать на вкус, вдохнуть, как аромат цветов.

— Вероятно, тварь, что засела в тебе, не знает, но я уже освободила тебя однажды, — сказала она и шагнула к Элайзе. — И сделаю это снова!

Внезапно от ведьмы разлетелась сила, как подброшенные осколки стекла, её волосы рассыпались вокруг головы веером и замерцали. Ноги Селены оторвались от пола, а Элайза стояла и смотрела, будто Зло растерялось.

В ореоле золотого сияния ведьма подплыла к ней и опустила ладонь на лоб. Элайза вцепилась в её запястье, но обожглась и завизжала. Из открытого рта повалил чёрный дым и взмыл к потолку.

Туман рассеивался, уползая в щели в стенах. Безвольное тело Элайзы держал на руках Адам, с тревожной нежностью заглядывая в лицо. Томас поднимался на ноги, кряхтя.

Стюарт стоял над Терезой. Она сидела с закрытыми глазами, привалившись к стене, и на её лице было выражение безмятежности.

— Я припомню ей, — ворчал Томас, отряхиваясь. — С тебя причитается, Стюарт. Я её пальцем не тронул, а она мне в лицо вцепилась!

— Так тебе и надо, — хмыкнул в ответ вампир и, повернув голову, смерил друга надменным взглядом. — Подумаешь, царапина. Она могла тебе глотку разорвать.

Я посмотрела на Селену. Ведьма, шелестя платьем, подошла ко мне и горько вздохнула.

— Знаю, иначе было нельзя, но я не в восторге от того, что нам пришлось сделать.

— Думаю, они тебя простят, — устало улыбнувшись, сказала я. — Если вспомнят, конечно.

— Джозеф помнит детально, как им овладело в подземелье Зло, — не согласилась Селена и, нахмурившись, поглядела на меня. — И они вспомнят.

— Разве я не сказала? Я сотру из их памяти этот вечер.

— Ты теперь большая и сильная ведьма? — недовольно прошипела ведьма, сжав в руках подол платья так, что костяшки побелели. — Вот так внезапно выросла за ночь? У тебя здесь нет власти, Эшли. Не тебе решать, что нужно им помнить, а что нет!

Мы сверлили друг друга ледяными взглядами. Мне не составило бы труда похозяйничать в сознании древней ведьмы и не сохранить об этой ночи ни малейшего напоминания.

Чистый лист вместо неприятной картинки, и всем стало бы легче без её брюзжания. Иногда Селена казалась мне приятной и разумной женщиной, некой простушкой из леса, выросшей в аристократической семье, но выбравшей затворничество.

Я представляла её прогуливающейся босиком по старому лесу, жизнь в котором текла по своим собственным законам, где за кустарниками прятались сказочные