Тьма в отражении - Артемис Мантикор

class="p1">— Да. Чаще всего это астралы, хотя могут быть демоны, духи — всё что в бою может применять частичный переход в свой мир или воплощать его части в реальности, значит можно делать то же самое с его осколком. Вопрос только в навыках, классе и… других мелочах, — в конце он сделал паузу, будто хотел сказать что-то другое, но в последний момент передумал.

— Та железка, которой ты пронзаешь пространство? — спросил я.

Странник заметно помрачнел. Это ощущалось даже сквозь маску.

— Да… так… — отмахнулся он, — просто памятный сувенир из родного мира.

32. Беседа, расширяющая кругозор

— Это артефакт?

— Угу.

— Какой редкости?

— Да не важно. Просто памятная для меня вещь.

— Но без неё бы этот трюк с прогулками по мирам бы не работал? — настаивал я.

Странник вздохнул.

— Это предмет из моего мира. Он мне ценен как память, и я бы не хотел о нём распространяться.

— Да уж, на Стене убивают и за меньшее, взять хоть войну пятнадцатого с семнадцатым за мифик. Хотя здесь что-то явно покруче.

Последнее я просто предположил, на самом деле серебристая игла могла оказаться действительно памятным техническим артефактом, и у неё полно дешёвых аналогов. Но, судя по тому, как занервничал обычно спокойный и лёгкий Странник, я попал в точку.

— Что, божественный предмет? Да ладно!

— У нас их называли платиновой двусторонней иглой, и делались они из чрева Вездесущих… это что-то вроде богов, отсюда статус. Я её использую не совсем по назначению… делаю дыры в реальности, сшиваю миры на время и хожу. Но без осколков пространств и знаний техники её использования игла бесполезна.

— Божественная шмотка не может быть бесполезной. Альма, вон, с эпиком ходит, который мы на втором этаже нашли. До сих пор актуально… друг, не смотри на меня так, ты сам своим цветом сделал меня ещё более любопытным. Я никому не скажу о твоём артефакте. Ты давно знаешь и меня, и других в Ордене и знаешь мои принципы. Предметы должны быть у тех, кто умеет ими пользоваться.

— Игла может разрушить и воссоздать что угодно. Двое из трёх человек, которые о ней узнали, пытались меня убить.

— О, а Стену починить?

Странник рассмеялся.

— Стена давно вышла за пределы того, что можно починить одним божественным артефактом. Кстати, ты бы лучше со своим не затягивал. Система ведь должна тебе предмет такого же уровня.

Я кивнул.

— Да, дойдём домой и сразу.

Мы шли через поле светящейся пшеницы, которое казалось бесконечным. Единственным ориентиром было дерево на холме, но путь до него словно не сокращался. К счастью, нам туда и не нужно.

Мой проводник замедлился. Странник вновь пронзил пространство. Я обратился золотым лишайником, слился с плащом своего спутника и вскоре вновь оказался на Стене.

Нас ждала прогулка по длинному участку, где даже стоял техноцит.

— О, здесь ещё есть островки жизни? — спросил я, когда вернул человеческий вид.

— Да, таких здесь немного. Слишком большая смертность, — ответил он.

— А как ты планируешь развивать осколки дальше? Интересная же сила, много применений можно придумать.

— Они нужны мне для отката силы цвета, Арктур. Чем больше у меня будет осколков, тем реже я буду вынужден отлучаться в рейде. Так что это в твоих интересах, если хочешь меня видеть как боевую единицу в Ордене.

— Ты интересный и крутой боец, да и порталы это круто, но в первую очередь мне нужны скорее твои знания. Сейчас ты тот, кто знает об этом мире больше, чем все остальные.

— Польщён, — ответил Странник. — но это не так. А в той задаче, которая стоит перед нами, я понимаю не больше, чем ты. Я даже не слышал о тех, кто спускался настолько ниже Оазиса.

— Но откуда-то появились истории про Антагониста и рассказы про Многогранник.

— Антагонист — логичный фильтр, — пожал плечами Странник. Если богов выгнали с сорокового, то что тогда обитает сейчас в нём? Глобальный сюжет каждого сектора всегда имеет несколько кандидатов на главного злодея. Если внизу теперь не божество, значит там главный злодей. Это логично. Но, конечно, бездоказательно. Никто не спускался так низко.

— Леви говорил, что был на дне Стены и видел лишь Многогранник. Некую сверхтварь, как я понял.

— Эх… ты как специально стараешься повторять это слово. Говорят, не к добру это.

— Я не суеверен.

— Как скажешь… Ну, возможно, так и есть. Это вторая теория. Нет никакого антагониста, ибо на дне Стены ни один архизлодей не выживет. Чем ниже спускаешься, тем больше цепей. Логично предположить, что на дне — тварь со множеством цепей. Может быть, именно он вытеснил богов из сорокового, а значит Антагониста не существует. Что будешь делать в таком случае?

Я задумался.

— В обоих случаях всё, по большому счёту, сводится к одному и тому же — внизу что-то большое и злое, что нужно будет завалить, чтобы пройти дальше. Этот принцип актуален и не менялся ещё с первых этажей.

— Да… наверное, ты прав, — медленно закивал Странник. — Лишь бы не оказалось, что выхода не существует, как верят Фрау Труда и другие из Ордена Юстициаров.

— Всё может быть. Только это не значит, что мы остановимся. Просто будем думать как сбежать отсюда иначе.

— Ты так не любишь Стену? — неожиданно спросил Странник.

— Не люблю быть не свободным и играть по чужим правилам, — ответил я и добавил уже тише. — И любопытство мучает, да. Хочу понять, за что нас сюда, и чего добиваются от существования такого места.

— Значит, ты приверженец теории о том, что Стена — это тюрьма?

Я пожал плечами.

— Кто-то и зачем-то это место создал. У него должны быть какие-то функции и причины возникновения. Зачем-то это кому-то нужно. Как минимум, существуют «строители».

— В таком случае, это должны быть злодеи. Потому что настолько злой мир может породить только ещё большее зло.

— Вот тут не соглашусь с тобой, друг. Я не считаю, что Стена — это зло.

— Нет? — удивился Странник.

— Стена — это резервация сумасшедшего дома. И делает она не злодеев. Если посмотреть на то, к чему приводят все пути к силе, необходимой для того, чтобы выбраться или даже просто