Проект «Сфера-82»: Цвет и слой - Станислав Миков

Морозов кивнул, соглашаясь. Плотность кода радовала автора, но убивала того, кто приходил следом.

— Для производственного кода, — примирительно сказал Морозов, — один такой фокус хуже десяти скучных, но понятных процедур с комментариями. Согласен. Но я показываю тебе принцип. Если мы тащим Си на «Сферу», мы должны понимать, какую гибкость он дает…

— Вы не возражаете?

Голос прозвучал сверху, сухо и уверенно.

Морозов поднял голову. Рядом со столиком стоял человек лет тридцати. Худощавый, в очках с массивной роговой оправой и потертой фланелевой рубашке в крупную сине-белую клетку. В руках он держал стандартный жестяной поднос, на котором сиротливо жались тарелка с такой же котлетой, два куска серого хлеба и стакан чая.

Морозов оглядел столовую. Действительно, ни одного свободного стула. Он молча кивнул и сдвинул свою тарелку, освобождая край стола.

Незнакомец сел, аккуратно сгрузил посуду с подноса, сам поднос прислонил к ножке стола. Взял вилку и начал есть. Ел он быстро, механически, глядя прямо перед собой.

Громов, недовольный тем, что их прервали, снова пододвинул к себе листок.

— Гибкость он дает, — продолжил программист вполголоса, игнорируя соседа. — Только эта гибкость нам боком выйдет. Мы еще МикроДОС до конца не вычистили от мусора, а ты уже предлагаешь людям писать иероглифами.

Незнакомец в клетчатой рубашке замер с занесенной над тарелкой вилкой. Он медленно перевел взгляд на листок. Несколько секунд он просто разглядывал строчку вверх ногами, слегка наклонив голову — словно мысленно накладывал только что услышанные из их спора термины на чужие закорючки. Наконец, его взгляд зацепился за самый конец выражения.

— Я в этом языке не силен, — спокойно произнес он, не отрывая глаз от бумаги. — Но календарный остаток по модулю семь узнаю в любом гриме, даже перевернутым. Дело здесь не в иероглифах.

Громов медленно повернул голову. Во взгляде программиста читалось откровенное возмущение: мало того, что подсел, так еще и лезет в чужой код.

— Простите? — язвительно уточнил Громов.

Незнакомец отложил вилку на край тарелки и поправил очки на переносице.

— Вы сейчас полминуты спорили о том, как компактнее упаковать вычисление, и упадет ли компилятор на вашем «коротком замыкании». Но вы смотрите не туда.

Незнакомец ответил не сразу. Он методично доел картофельное пюре, собрал остатки подливки мякишем серого хлеба и отправил в рот. Затем не спеша вытер пальцы тонкой бумажной салфеткой.

Громов уже открыл рот для отповеди, когда сосед придвинул к себе чистую салфетку из пластикового стаканчика на столе.

— Запись изящная, спору нет, — спокойно произнес он. Из нагрудного кармана клетчатой рубашки появился цанговый карандаш. Тонкий грифель легко коснулся рыхлой бумаги, набросав три небольших блока. — Ожидание, прием, расчет. В лабораторных условиях сработает отлично.

Он провел дугообразную отводную стрелку вниз от среднего квадрата.

— На практике данные приходят грязными. Напряжение в кабеле просело, прошла наводка от цехового оборудования, пропал бит в кадре. Ваша короткая формула попытается честно прожевать этот мусор. В промышленной системе всегда закладывают запасной маршрут. Устройство должно четко понимать, куда уходить при получении битого формата, как очищать буфер и каким путем возвращаться к исходному ожиданию. Без страховки алгоритм просто зависнет до аппаратного сброса.

Громов нахмурился, разглядывая нарисованную схему. Откровенное раздражение сменилось профессиональной настороженностью. Морозов молчал. Ему определенно нравилась эта сухая логика практика, привыкшего не доверять физической среде.

— Вы из заводской АСУ? — спросил Морозов, внимательно разглядывая собеседника.

— Из нее, — незнакомец спрятал карандаш обратно в карман рубашки и снова взялся за вилку. — Точнее, был там до вчерашнего дня. Занимался сопряжением. Станки с ЧПУ, длинные линии, телетайпы. Там, знаете ли, линия может молчать секунду, может прислать половину кадра, а может повторить вчерашний ответ, потому что реле залипло. Если вы заранее не нарисуете, как машина выходит из ступора, потом весь цех будет бегать и искать крайнего.

Он отрезал кусок котлеты, отправил в рот. Прожевал.

— Меня, собственно, вчера перевели в ваш институт, в КБ. Сказали, собирают локальную сеть, а обмена толком нет, одни провода. Я после обеда собирался искать Алексея Николаевича Морозова. Говорят, он у вас там за главного.

Громов поперхнулся компотом. Закашлялся, прикрывая рот рукой, и сквозь кашель выдавил короткий смешок.

Морозов аккуратно промокнул губы салфеткой, не той, на которой были нарисованы состояния, а чистой. Отодвинул пустую тарелку.

— Нашли, — спокойно сказал он.

Незнакомец перестал жевать. Он перевел взгляд с откровенно ухмылявшегося Громова на Морозова, проглотил еду, взял стакан и кивнул.

— Вадим Сергеевич Кравец, — представился он. И добавил, указывая подбородком на тетрадный листок: — Я спорил не с должностью. Я спорил с кодом.

— И поспорили по делу, — ответил Морозов, не скрывая удовлетворения. Именно такой человек ему сейчас был нужен. — Допивайте чай, Вадим Сергеевич. Сказок не обещаю, но автомат состояний вам рисовать придется много.

* * *

Они вышли из столовой в гулкий, выкрашенный до половины зеленой масляной краской коридор первого этажа. Кравец нес свой пустой поднос к окну приема грязной посуды, машинально выверяя шаг, чтобы не столкнуться со встречными инженерами.

— Значит, так, Вадим Сергеевич, — Морозов шел рядом, заложив руки в карманы брюк. — В декабре мы собрали на столе сеть-кольцо. Три машины. Одна передает маркер, вторая принимает, третья слушает. Написали простенькую программу на ассемблере, пакеты пошли. Для лабораторного отчета этого хватило.

Кравец сгрузил поднос в окно, где грузная женщина в белом фартуке с грохотом сортировала тарелки. Вытирая руки о штанины, он повернулся к Морозову.

— На столе всё всегда работает, — сухо заметил он. — Какая длина кабеля была?

— Три метра, — подал голос Громов, шагавший с другой стороны. — Идеальные условия.

— Понятно, — Кравец чуть скривил губы. — А теперь вы хотите вытянуть это в реальный цех или соседнее здание. И вдруг выяснится, что провод ловит наводки от сварочного аппарата, земля у машин разная, а половина данных бьется в пути.

— Именно, — кивнул Морозов. — У нас физику линии тянет опытный аналоговик старой школы, а пакеты перебрасывает молодой программист. И между ними зияет дыра. Железо отдельно, код отдельно, а как машина реагирует на сбой связи — толком не описано, а у нас на всё рук не хватает.

Они подошли к широкой