Проект «Сфера-82»: Цвет и слой - Станислав Миков

class="p1">— Паять утвержденную основу. Место под цвет обвести карандашом и пропустить. Если кто-то наткнется на свободный вывод или непонятную площадку — при любых сомнениях нести плату сюда.

Зоя добавила:

— Я детали со склада под цвет пока не выписываю. Подготовлю список, когда Наталья и Люба дадут отмашку.

Михалыч одобрительно хмыкнул.

— Добро. Спорный кусок ждет отдельной схемы. Чтобы не получилось так: утром провод припаяли, вечером забыли откусить.

Он сказал это без злости, но Олег все равно поднял глаза: попало точно по адресу.

Олег кашлянул.

— Это вы на меня смотрите?

— На тебя, — сказал Михалыч. — У тебя руки быстрые. Иногда быстрее головы.

Олег хотел ответить, но передумал. Слишком похоже было на правду.

Следующие несколько часов лаборатория жила трудной, монотонной рутиной. Птицын прогонял тест, записывал адреса сбоев и менял порядок заполнения видеобуфера. Олег с паяльником висел над макетом, перебирая логику дешифрации. Наташа сидела рядом, сразу пресекая любые попытки скрестить два разных механизма вывода.

В обычном режиме видеоконтроллер читал экранную область как непрерывный поток точек, параллельно подхватывая байт из памяти атрибутов. Во втором режиме адресный счетчик шел по отдельному цветовому буферу, где каждый байт формировал крупный цветовой элемент размером четыре точки по горизонтали на четыре строки развертки вниз.

Из-под стола, от пучка питающих шин, поднялась Люба Ветрова. Она стряхнула пыль с рукава халата и положила щуп осциллографа на край столешницы.

— Олег, у тебя логика питание просаживает, — сообщила она. — На ярких цветовых блоках по шине идет звон. Завтра вы начнете искать ошибку адресации, хотя причина в обычном дребезге из-за падения напряжения.

— У нас всегда виновато питание, — отозвался Тимофеев, не отрываясь от схемы.

— Вы вспоминаете о нем в последнюю очередь. Зоя! — Люба повернулась к девушке, перебиравшей ведомости у соседнего стола. — Запиши в комплектовку. Обязательны блокировочные конденсаторы прямо у микросхем дешифрации видеопамяти. И землю видеоплаты тянуть отдельным проводом, без петли через ВКУ.

— Записала, — кивнула Зоя.

— Если Тимофеев попытается сэкономить место и припаять что-нибудь из старых запасов, сразу зови меня.

— Я все слышу, — возмутился Олег.

— Поэтому говорю вслух, — парировала Ветрова.

Птицын хмыкнул, глядя на экран.

К вечеру на макете появилась проверяемая схема. Олег вывел управляющую линию режима на отдельную контрольную точку. Наташа проверила щупом уровни, подтверждая правильную работу адресного счетчика. Затем она придвинула к себе чистый лист и начала выписывать технические параметры для команды программистов.

— Подготовим Громову точные данные, — пояснила она, вычерчивая колонки. — Порт управления, значение режима, базовые адреса экранной области и цветового буфера. Без этой таблицы он начнет угадывать логику по обрезкам проводов.

Птицын запустил первую тестовую программу. На экране развернулась ровная таблица: тонкие линии, подкрашенные поля, служебная строка внизу. Затем он ввел команду смены видеорежима. Таблица исчезла. Возникла крупная сетка цветных квадратов. Красные элементы стояли ровно, зеленая диагональ держала форму, а синий прямоугольник больше не смещался в сторону.

— Еще раз туда и обратно, — сказала Наташа.

Птицын нажал клавишу. Таблица. Цветная сетка. Таблица. Цветная сетка. Нижняя контрольная строка каждый раз возвращалась на место.

Олег выдохнул так, будто все это время держал в груди воздух.

— Жить будет.

Наташа посмотрела на экран дольше обычного. Ей тоже хотелось согласиться сразу, но привычка к повторяемости была сильнее радости.

— На макете, — поправила она.

Олег не стал спорить. Он только кивнул, устало и почти благодарно.

— На макете жить будет. Дальше будем делать по-человечески.

Горелов пододвинул свой журнал.

— Для рабочих бланков 82В пока берем обычное точечное поле с байтами атрибутов, — произнес он, вписывая строку. — Крупная графика остается стендовой проверкой. Ждем системного входа через МикроДОС.

Олег кивнул, принимая условие без спора.

Михалыч удовлетворенно крякнул.

— Вот теперь дело. Наташа, как допишешь параметры — оформляй чистовик схемы. Завтра пустим этот узел в серию.

Олег отложил пинцет. Возле паяльника лежал короткий монтажный провод с зачищенными концами — временная обходная перемычка, которую он оставил без дела. Он подцепил проводок ногтем, повертел в пальцах и сбросил в коробку с отходами.

Птицын замер перед монитором. Цветные элементы держались на своих местах, без сдвигов по сетке. Он торопливо ударил по клавишам, очистил буфер и вывел точечное поле. Дождался заполнения атрибутами. Снова переключил адресацию на грубую графику.

Птицын осторожно провел пальцем по краю клавиатуры и запустил переход еще раз.

Таблица.

Цветное поле.

Таблица.

На третьем переходе Олег не выдержал:

— Саша, хватит гонять. Мы уже поверили.

— Я не для вас, — сказал Птицын, не отрывая глаз от экрана. — Я для себя.

Олег хотел съязвить, но не стал. Наташа молча поставила на листе жирную галочку.

Глава 33

Пять и пятнадцать

Дверь лаборатории КБ-3 поддалась не сразу, скрипнув петлями под нажимом плеча. Иван Михайлович Ильин протиснулся в проём спиной вперёд, тяжело ступая стоптанными ботинками по линолеуму. В руках он держал массивную картонную коробку, перевязанную суровой бечёвкой, с размашистыми фиолетовыми штампами ОТК на боку. Следом, так же придерживая вторую коробку снизу, вошёл Морозов.

Воздух лаборатории смешался с запахом холодного складского помещения, промасленной бумаги и технического вазелина.

— Дорогу, — скомандовал Михалыч, кивком указывая на ближайший свободный стол. — И чашки уберите, пока я эту бандуру прямо на них не поставил.

Саша Птицын торопливо сгреб со столешницы провода и пустые чашки. Михалыч с кряхтением опустил коробку на стол. Висящая над ними лампа дневного света едва заметно мигнула. Морозов поставил ношу рядом, выдохнул, разминая затекшие пальцы, и смахнул с рукава пыль.

За дверью в коридоре стояли еще три такие же коробки.

Олег Тимофеев, до этого прозванивавший переплетение проводов на макетной плате цветового модуля, выпрямился, потирая переносицу. Володя Артемьев и Зоя Мельникова, стоявшие у зоны комплектовки, подошли ближе. Даже из дальнего угла, где обитали аналоговики, высунулись две любопытные головы.

— Вот ваши железные драгоценности, — Михалыч хлопнул ладонью по картону, выбивая облачко серой пыли. — Пять ИЗОТов. Добыты с боем, потом и такой-то матерью через зеленоградский контур и товарища майора.

Володя не отрывал взгляда от коробок. Пять абсолютно новых дисководов были редкостью. Зоя уже прикидывала, в какой журнал вписывать серийные номера.

Евгений Громов отодвинулся от клавиатуры.

— Пять штук, — кивнул Громов. — А партия новых машин у нас сколько? Пятнадцать.

— Пока пятнадцать, — ответил Морозов.

—