Луна в тумане - Генри Лайон Олди

такое сенсей Ясухиро выгнал бы из додзё взашей и запретил бы возвращаться. Этот человек умеет обращаться с плетями — и в то же время не умеет.

Отец рявкнул на сыновей.

— Прекратить! — перевёл Хисатака. — Он велел им не делать этого.

— Мы поняли, — с лёгкой насмешкой откликнулся Широно.

— Это всё? — спросил Нагусику. — Прошу меня простить, у меня множество дел.

Зайти в дом он нам так и не предложил. Пожалуй, я мог бы настоять, и он впустил бы нас в жилище, но я решил на первый раз не доводить дело до крайностей. Да, на первый раз, — я не имел сомнений в том, что мы ещё встретимся с Нагусику Тинэном.

А может, и с его сыновьями.

Глава шестая

Охотники и добыча

1

Охота на кабана

— Широно-сан, — спросил я, когда мы возвращались из деревни в имение ведомства. — Вы сказали, что он тянет. Ну, про весло. Не поясните ли, что вы имели в виду?

Обычно я разговаривал с помощником без лишних церемоний. Мы слишком много пережили вместе, чтобы наши отношения можно было назвать не только служебными, но и дружескими. Но в присутствии Хисатаки я не хотел, чтобы мальчик счёл нас господином и слугой.

Хотя Широно и был когда-то моим слугой, мне не следовало учить юного переводчика высокомерию.

— Он делал так, — сказал Широно.

И показал, как.

— Что в этом необычного?

Мы шли через лес. Хисатака утверждал, что так мы срежем дорогу, а главное, будем идти в тени, а не под палящим солнцем. Мальчик оказался прав. Тропинка виляла в гуще древовидных папоротников, на узорчатых листьях блестела роса, не высыхавшая здесь, пожалуй, целый день, а с раскидистых каштанов и орехов градом сыпались созревшие плоды.

Один каштан треснул меня по макушке.

— Веслом бьют, Рэйден-сан, — Широно искоса глянул на мальчика и решил, что разговор в его присутствии нам не повредит. Я тоже так считал, иначе бы не спросил. — Бьют, тычут; если ребром лопасти, можно даже сказать: рубят. Но у весла нет лезвия, им не прорезают, не секут.

Прямо из-под ног выскочила здоровенная лесная крыса. Крыса была чрезвычайно волосатой, я таких сроду не видел. Когда я подпрыгнул от неожиданности крыса шарахнулась в сторону и пропала в зарослях травы.

Я сокрушённо развёл руками:

— Прошу прощения! Продолжайте, прошу вас.

— Нагусику, орудуя ребром лопасти, — с подозрительным блеском в глазах Широно поглядывал то на меня, то вслед крысе, — протягивал весло на себя. Так действуют, если в твоих руках стальное оружие с режущей кромкой. Готов поспорить, он привык к боевому оружию древних времён, к примеру, нагинате или китайской алебарде. Весло — чепуха. Учись он драться веслом, он действовал бы иначе. Похоже, но всё-таки иначе.

Мальчик слушал с раскрытым ртом.

— На Окинаве носят боевое оружие? — спросил я у Хисатаки. — Я имею в виду острую сталь.

— Члены королевской семьи, — подтвердил мальчик. — Потом сансикан…

— Кто?

В десяти шагах от нас мелькнула зайчиха. Куда она торопилась, я не знал.

— Странно, — удивился Хисатака. — Обычно зайчихи бегают ночью. Конюх Кунайо говорил, в это время года они каждую вторую ночь возвращаются к норе, кормить зайчат…

— Кто такие сансикан? — вернул я его к интересующей меня теме.

Зайцы могли подождать.

— Высшие чиновники, министры. Ещё телохранители короля. Потом фудай, воины по рождению… Это как бы самураи по происхождению, не менее трёх поколений, а не просто ставшие самураями впервые, благодаря заслугам. И то не все фудай, лишь те, у кого есть специальное разрешение. Его выдают редко, я узнавал.

— А остальные?

— Нет, нельзя. Торговля оружием тоже запрещена, разве что нашими плетями или деревянными мечами. Только кто их тут будет покупать?

Ну да, подумал я. Язык Чистой Земли под запретом, одежда, причёски — тоже. Кому в таком случае нужны самурайские плети? Разве что сыновьям Нагусику, торговца лекарствами, махать во дворе.

Занятый размышлениями, я чуть не наступил на змею. Ядовитая или нет, змея не обратила на меня ни малейшего внимания. Она была занята делом — пожирала зелёного ужа.

Жизнь кипела вокруг, жизнь и смерть.

— Хисатака-сан, вы видели, как они упражняются с плетями? В смысле, раньше?

— Видел, — подтвердил мальчик.

— Глава семейства?

— Нет, он плетей не брал. Ну, или брал, но не при мне. Сыновья упражнялись, ещё Тира.

— Тира?!

— Дочь владела плетями лучше братьев. Клянусь, лучше!

— А мешок? Что сын Нагусику делал с мешком и ножом?

Широно уже собрался вмешаться, — похоже, он знал ответ, — но Хисатака запрыгал на месте от возбуждения:

— Можно, я? Рэйден-сан, можно?!

Широно тайком подмигнул мне, прося дать Хисатаке проявить себя.

— Он охотился! — выпалил мальчик.

— Охотился? На кого, на мешок?

— На кабана! Ну, не охотился — готовился к охоте.

Мой потрясённый вид доставил Широно несказанное удовольствие.

— Хисатака прав, — вмешался мой помощник. — Так охотятся на кабана. На молоденьких кабанчиков, до двух лет, не старше. И чтобы весил не больше четырнадцати кан[44]. Матёрого вепря или старую свинью ножом не возьмёшь. На них с копьём, не иначе, и то если повезёт.

— А кабанчика возьмёшь?

— Я брал, — попросту объяснил Широно. — Трижды. Сперва спускают собак, они окружают зверя и вцепляются в него со всех сторон. Тут наступает черёд охотника…

— Он подкрадывается к кабану… — перехватил инициативу Хисатака.

От их рассказа, а они горланили наперебой, смущая тишину леса, у меня разыгралось воображение. Я видел воочию, как бьётся, пытаясь вырваться, молоденький кабанчик в мёртвой хватке собачьей своры. Как сзади к нему крадётся охотник, держа в руке нож, как он готовится к решающей схватке…

— …хватает кабана за заднюю ногу…

— …рывком переворачивает на спину!..

— Это опасно!

— Главное, не угодить рукой в клыкастую пасть!..

— …и бьёт прямо в сердце!

— …в нижнюю треть грудной клетки, сразу за ногой…

— По центру, а не слева!..

— Когда перевернул, ногу отпускаешь, держишь за ухо…

— За ухо — это если режешь яремные жилы. Если в сердце, тогда не надо…

— В сердце — «жабокол», с