Луна в тумане - Генри Лайон Олди

— Если жилы, нужен острый, как бритва…

Кошмар, понял я. Натуральное безумие. Собаки, не собаки, а мне кабан живо бы сделал харакири. Кишки наружу, вот и вся охота. На всякий случай я огляделся. Кабанов поблизости не наблюдалось. Всё равно надо быть начеку, они могут прятаться в зарослях.

Нож.

Нож, который нашли в спальне княжича. Тяжёлый, острый, как бритва. Таким режут кабанье горло. Вероятно, в арсенале господина Мунэнобу имелся и «жабокол», только не в спальне.

— Княжич ходил на кабана? — спросил я мальчика. — С ножом, да?

— Откуда вы знаете? — изумился Хисатака.

Его наивная вера в мою сверхъестественную прозорливость приводила меня в смущение.

— Ты видел, как он это делает?

— Один раз. Он ходил чаще, просто меня не брали.

— Сыновья Нагусику ходят с ножом на кабана?

— Не знаю, — растерялся Хисатака. — Может, и ходят, иначе зачем им упражняться? Вон, Тира тоже с мешком занималась, с мешком и ножом.

— Тира? С кабаньим мешком?!

— Ага, с ним. Не хуже братьев справлялась. Даром что женщина, а силы не занимать! Мешок с рисом одной рукой на спину вскидывала…

Жуткая картина представилась мне. Тайком уединившись в спальне, Мунэнобу и Тира взахлёб обсуждают все прелести кабаньей охоты: по очереди хватают друг друга за ногу, переворачивают, взмахивают ножом, заливаясь радостным смехом…

И что? Ладно, мы с Ран в нашу первую ночь тоже дрались. Кому расскажи, не поверят. Но княжич и дочь торговца лекарствами? Крови на ноже не было, ран на теле Мунэнобу — тоже.

Нож ни при чём.

И фуккацу не должно было быть. Даже если бы Тира, уроженка Окинавы, нет, Утины, как зовут остров местные, зарезала любовника — или «заездила» до смерти в любовных играх, — это не привело бы к фуккацу.

Но фуккацу случилось.

— Нам туда, — показал Хисатака. — Скоро придём.

Мальчик весело побежал вперёд, словно застоявшийся жеребёнок, спущенный с привязи. Дождавшись, пока расстояние между нами не увеличится настолько, чтобы Хисатака перестал меня слышать, я повернулся к Широно:

— Когда вернёмся в ведомство, Широно-сан, идите на конюшню. Скажете конюху, чтобы на рассвете привёл вам коня к нашему дому. Если стражники на воротах не станут вас выпускать…

— Выпустят, — с мрачной ухмылкой пообещал Широно.

— Поедете в Кунинду, это такая деревня неподалёку. По-нашему она зовётся Кумэмурой. Дорогу спросите у конюха, он наверняка знает. Если не знает, спросите у стражников.

Широно кивнул.

— Найдёте там человека по имени Рюсэн. Это китаец, его подлинное имя нам не выговорить. Он чиновник, думаю, его там все знают. Если что, он одевается, как китайский попрыгунчик, и носит фиолетовую шапку.

Выражение лица моего помощника доставило мне истинное наслаждение.

— Скажете, — продолжил я, — что вас послал Торюмон Рэйден, инспектор тайного надзора.

— Кто?! — охнул Широно.

— Инспектор тайного надзора, — повторил я.

— Нас сошлют за такую ложь, — убеждённо заявил Широно. — Остров Девяти Смертей — всю жизнь мечтал туда попасть. Я имею в виду, как ссыльный.

— Не сошлют.

— Ещё как сошлют, уверяю вас. Или велят покончить с собой.

— Уймитесь. Скажете, как я велел, Рюсэн поймёт. И спросите у него вот что…

Я повторил вопрос дважды, упирая на каждую подробность, пока не убедился, что мой помощник всё понял в точности.

2

Маска сброшена

Конюх привёл коня не на рассвете, а перед рассветом, когда все в усадьбе ещё крепко спали. Он клялся и божился, что это вышло случайно, что он готов ждать во дворе сколько угодно, верней, сколько пожелают благородные господа; я же делал вид, что верю ему и прощаю за нелепую ошибку.

Широно уже проснулся, так что время не имело значения.

Для моего помощника конюх подобрал вороную кобылу, высоченную, как забор. Мне показалось, что в своей жизни я уже видел подобную кобылу, но не мог вспомнить, где и когда. Её достоинства конюх тоже выхвалял без перерыва, треща сорокой. Быстрей ветра, послушней жены…

Не обращая внимания на его болтовню, я повернулся к Широно.

— Жаль, что вы больше не умеете летать, — сказал я. — Сейчас это было бы кстати.

— Мне тоже жаль, — согласился Широно. — Чаще, чем хотелось бы.

— Отличная шутка, — подхватил конюх, разинув в ухмылке редкозубый рот. — Старый Кунайо знает толк в остроумии! Превосходная шутка, лучше не бывает…

Отмахнувшись от ценителя шуток, Широно прыгнул в седло и выехал со двора.

Я ждал, что Кунайо сразу же уйдёт, но нет, он задержался. Мялся, топтался на месте, снял с плеча большую сумку, которую притащил с собой, и поставил на землю так, чтобы я обратил на сумку внимание.

— Что ещё? — спросил я.

— Не знаю, господин, говорить ли, — начал Кунайо, потупив взор. — Вот, смотрите сами…

И он достал из сумки кабанью голову.

Я не сразу понял, что конюх держит голову с подозрительной лёгкостью. Настоящая голова весила бы куда больше. А так и не отличишь: мощное, выдвинутое вперёд рыло, большие уши, маленькие глазки.

И клыки, да. Жуткие клыки.

— Маска, господин, — пояснил Кунайо очевидное.

— Маска, — согласился я. — Зачем ты принёс её мне?

— Стражник Тиба её выбросил, — объяснил Кунайо. — На помойку. Он выбросил, а я подобрал и спрятал. Старый Кунайо правильно сделал, да?

Я ничего не понял, о чём не преминул заявить конюху.

Из дальнейшего, довольно сбивчивого рассказа стало ясно, что кабанью маску, как и нож, обнаружил стражник Тода Тиба в спальне Симадзу Мунэнобу, сразу после свершившегося фуккацу. Маска валялась на полу, возле тюфяка, стражник подобрал её и отложил в сторону, а позже показал дзайбану.

— Господин Кабаяма велел: выкинь эту гадость! Строго-настрого велел, ругался, нос морщил. Никто не видел, никто не слышал, только я! Ну, Тиба и выкинул. Он выкинул, а я подобрал и доставил вам. Старый Кунайо всё думал, надо или нет, и решил, что надо. Так, господин?

— Маска была в спальне в момент фуккацу?

— Должно быть, так, господин. Иначе как бы её нашли в спальне? Вы только не говорите, что её вам отдал я, умоляю! Иначе меня накажут…

— Не скажу, — пообещал я.

И уставился на болтливого услужливого человечка в пёстрых одеждах. Пока он был рядом, я видел только эти