Луна в тумане - Генри Лайон Олди

И бросил сыновьям:

— Следуйте за мной. Без возражений!

Я провожал их взглядом, пока они не скрылись за деревьями.

2

«У меня уже руки чешутся!»

В усадьбе нас встречали пышнее, чем в порту по прибытии.

Разве что без подарков.

Господин Кабаяма тщательно скрывал, что он крайне взволнован и обеспокоен. Братья Ногути тщательно скрывали, что готовы к любому развитию событий, включая драку и захват пленных, то есть нас с Широно. Стражник Тиба тщательно скрывал, что ему очень хочется бежать дальше, желательно на край света. Второй стражник скрывал, что ничего не понимает, и хорохорился, выпячивая грудь.

Один конюх Кунайо ничего не скрывал. Вместе с другим конюхом он держал под уздцы четвёрку лошадей, из чего я сделал вывод, что ещё немного, — и господин Кабаяма со свитой ринулись бы верхом через лес, коротким путём, рискуя тем, что лошади не пройдут или сломают себе ноги.

При виде нас, сопровождаемых Хисатакой, красным от гордости — и страха перед дедом! — господин Кабаяма открыл рот, закрыл его и снова открыл.

— Приветствую вас, — провозгласил он, — во владениях клана Симадзу!

Не зная, что сказать в сложившейся ситуации, он машинально повторил слова, заготовленные для встречи в порту.

— Тысяча благодарностей! — откликнулся я.

И замолчал, давая дзайбану возможность собраться с мыслями.

— Я… — начал было мальчик.

Я толкнул его локтем в бок, веля заткнуться.

— И отдельная благодарность, — продолжил я, перехватывая инициативу, пока Хисатака не наговорил лишнего, — за то, что послали нам вослед вашего внука. Ах, зачем я отослал назад стражника, которого вы отрядили вместе с нами! Я решил, что отлично запомнил дорогу, и был горько наказан за самоуверенность.

— Да, — тупо повторил Тиба. — Меня отослали, да.

— Неслыханная дерзость! — подхватил я. — Немыслимая глупость! С моей стороны, разумеется. Но ваша предусмотрительность, господин Кабаяма, выше всяческих похвал. Широно, благодари господина!

— Моя благодарность безмерна, — мрачно объявил Широно. — Надеюсь, однажды я смогу отплатить господину такой же любезностью.

Мальчик рядом со мной пыхтел от избытка чувств. Пыхтел, и ладно, лишь бы помалкивал.

— Могу ли я спросить, — осторожно начал дзайбан, — с какой целью вы пожелали видеть торговца Нагусику?

Пока я думал, что ответить, Широно выступил вперёд:

— Здесь нет никакой тайны. У меня по утрам часто болит голова. Просто раскалывается! Господин Торюмон любезно предложил мне сходить к Нагусику, человеку, сведущему в лекарствах, дабы узнать, нет ли у него редких здешних трав, способных облегчить мои страдания.

Мой помощник застенчиво потупил взор:

— А поскольку я отроду стеснителен, господин Торюмон вызвался пойти вместе со мной.

— И как? — поинтересовался дзайбан.

— Что — как?

— Страдания облегчились?

— Разумеется! После встречи с Нагусику моя голова совершенно не болит. Надеюсь, так будет и в дальнейшем.

— Это хорошо, — согласился господин Кабаяма. — Когда голова не болит, это очень хорошо. Надеюсь, так будет и в дальнейшем.

Слушай, мальчик, подумал я, имея в виду Хисатаку. Хочешь стать дознавателем? Это тоже наша работа, слушай и учись.

— Надеюсь, — я кивнул в свою очередь.

У меня нет прямых доказательств против вас, молча сказал я дзайбану. А уж против высоких чинов здешнего сансикан или, страшно сказать, кое-кого повыше, — и подавно. Что я могу предъявить, если обвиню вас? Догадки, предположения, кабанью маску. В самом крайнем случае пострадает Нагусику с сыновьями. Их объявят заговорщиками или предателями, или вообще ничего не объявят, лишив дело публичности, а просто приговорят к смертной казни за какую-нибудь провинность. Местный палач отрубит Нагусику голову, на Окинаве это вполне реально; далее в яму скатятся головы сыновей, тем дело и кончится.

А для князя Сацума это станет неприятной новостью, поскольку его сын — по факту перерождения и согласно грамоте, которую я вскоре подпишу — уже не сын главы клана Симадзу, а девица Тира, дочь Нагусику. Значит, нам лучше обойтись без обвинений в адрес отца девушки, так будет проще для всех.

— Прибыл гонец, — сказал господин Кабаяма. Судя по его лицу, дзайбан одобрил мою молчаливую тираду. — Гонец от князя.

— Превосходно! Я могу наконец оформить грамоту по всем правилам?

— Разумеется, это ваш долг.

— И Симадзу Мунэнобу станет Тирой, дочкой торговца лекарствами?

— Не вполне.

— То есть?

Сегодня был день сюрпризов.

— Симадзу Мунэнобу, — господин Кабаяма приятно улыбнулся, — станет Тирой, приёмной дочерью Симадзу Цунатаки, князя Сацума. И немедленно отбудет с Окинавы на Кюсю, поскольку отец уже подобрал ей выгодную партию для заключения брака.

«Дочь можно удачно выдать замуж, — вспомнил я слова старшего дознавателя. — И мужа ей выберете вы, а не кто-то другой. А должность вашим сыновьям уж точно подберёте не вы…»

Старший дознаватель был прав. Хотя должность своему младшему сыну князь тоже подбирал сам, на то он и князь.

— Так чего же мы стоим? — воскликнул я. — У меня уже руки чешутся!

Братья Ногути, как по команде, выступили вперёд и закрыли собой господина Кабаяму.

— Руки чешутся, — уточнил я, — взять кисточку, обмакнуть её в тушь и подписать грамоту. И поставить красную печать Карпа-и-Дракона! А вы что подумали?

— Вы герой, — еле слышно прошептал мальчик, про которого все забыли. — Рэйден-сан, вы истинный герой древности!

— Ага, — поддержал нахальный Широно. — А я спутник героя. Я вроде как монах-воин Бэнкей, который всюду сопровождал полководца Ёсицунэ!

— Спутник, — не стал спорить я. — Но раньше был слугой. И, замечу, не слишком-то расторопным слугой!

Широно тоже не стал спорить. Против правды не попрёшь!

3

Из лета в зиму

Мы стояли на палубе, любуясь видами удалявшейся Окинавы. То, что остров удалялся, и довольно быстро, делало виды стократ прекраснее.

— Жаль, — вздохнул Широно.

— Вам жаль, что мы отбываем?! — изумился я.

— Мне жаль, что мы так и не подрались с этим детоубийцей, — вне сомнений, Широно имел в виду Нагусику. — Я бы с удовольствием посмотрел, как он гребёт своим веслом в бурной воде. Кто знает, доведётся ли встретиться ещё раз?

Вот уж странная мечта, подумал я.

— И