Создатели монстров - Рональд Гросс

не был научным работником, и его точка зрения была как-то раз выражена фразой, что всех участников предприятия в Ниамбе он бы без колебаний отправил на смерть, если бы имел возможность это сделать.

По мере обхода лагеря гориллоидов тяжелое настроение Ильина все нарастало, и через полчаса он отправился обратно. Впрочем, чего-либо особенного ему и не пришлось увидеть. Обстановка жизни обучаемых военному делу чудовищ сводилась к муштре, труду, еде и сну.

При прощании Ильин мгновение поколебался, но все-таки протянул руку молодому гориллоиду. По лицу Луи снова пробежала уже знакомая гримаса, кости руки Ильина чуть не хрустнули под пожатием железных пальцев, и, обернувшись в воротах, он увидел, что мохнатый гигант провожает его пристальным взглядом.

Глава 19. Ленуар во многом ошибается

Уже около двух недель прошло с осмотра Ильиным лагеря, и за это время события неотвратимо назревали.

С молодым гориллоидом, по сообщению механика, дело значительно продвинулось: жажда кровавой борьбы и власти над толпами вооруженных чудовищ целиком захватила примитивный мозг полузверя.

Момент действия еще не был решен, но откладывать удар, по мнению Дюпона, не имело смысла, да и за Луи трудно было ручаться, потому что «черт его знает, как устроены мозги у этих животных»: никак нельзя быть уверенными в постоянстве их настроений или в том, что тот же Луи не выкинет сдуру какую-нибудь несообразную штуку. А потому надо ковать железо, пока оно горячо.

Ильин объективно не мог не признать справедливости этих рассуждений, но перед ним вставал вопрос: как быть с Мадлен? После памятного разговора в саду он видел ее несколько раз, всегда дома, и каждый раз чувствовалось, что молодая женщина избегала оставаться наедине с ним, да и он сам почему-то начинал прощаться, если представлялась возможность.

Авиатор, к коему мадам Ленуар относилась с подчеркнутой сдержанностью, заметно осунулся и пристрастился к алкоголю, но исключительно в пределах своего жилища – никто не замечал его в состоянии опьянения. Его постоянным спутником стал Ахматов, однако не питавший склонности к спиртному, но обнаруживший в захмелевшем Тракаре подходящего слушателя для своих мыслей.

Ленуар был поглощен работой в лагере гориллоидов и зачастую не ночевал дома. В обращении его появилась какая-то холодность и как будто настороженность, коих прежде не было, и несколько раз Ильин поймал взгляд капитана, переходивший с жены на него и обратно. Последнее казалось тем более странно, что Ильин не ухаживал за мадам Ленуар, а любовь летчика была вся как на ладони. И все же капитан относился к Тракару с полным безразличием.

Часто бывает трудно уловить момент, когда скрытые и постепенно крепнущие силы начинают разряжаться действием. Быть может, это произошло именно тогда – в полуденные часы тягостно длинного и знойного дня.

Низкое жаркое солнце плыло в густой сероватой мгле, монотонный звон цикад стекал с неподвижных вершин деревьев, и неопределенное, томительно нараставшее беспокойство сливалось с тяжелым влажным дыханием болота.

В эти часы работа была почти невозможна, и Ильин по возвращении из лаборатории долго лежал в постели, перебирая в уме события последних месяцев. Разорванными тенями проходили и снова таяли бессвязные обрывки мыслей. Моментами вставала перед глазами родина – такая недосягаемо далекая. Образы прошлого казались видениями какого-то иного, покинутого и уже навсегда недоступного мира.

Теперь только порывом дикого помешательства Ильин мог бы объяснить подписание пятилетнего контракта, оторвавшего его от мира нормальных живых людей. Правда, он еще молод, а пять лет – это всего лишь пять… Но тут же Ильин горько усмехнулся и, выругав себя за наивность, порывисто поднялся с постели.

Ведь не через пять лет, а вот уже совсем скоро – кто знает, может быть, даже через несколько дней! – все разрушая кругом, совьется в огненный клубок отчаянное предприятие Дюпона, и заранее можно сказать, что не очень велики будут тогда для них самих шансы выбраться целыми из гибельной мглы, нависшей над Ниамбой.

Но кроме них, здесь была Мадлен. И он пока даже приблизительно не представлял, с какого конца подойти к задаче спасения молодой женщины.

Минуту Ильин оставался в нерешимости, потом надел пробковый шлем и решительно двинулся к дому капитана.

Он и сейчас не знал, как и о чем придется говорить с Мадлен. Он чувствовал только, что оставаться в бездействии больше нельзя и что для самой безопасности Мадлен нужно как-то перебросить мостик через разъединяющую их пропасть условностей.

Ленуары оказались одни. Капитан равнодушно поздоровался с Ильиным и сейчас же возобновил монотонное хождение по диагонали от одного угла комнаты к другому, – это была его обычная манера, когда он о чем-либо напряженно думал.

Мадлен молча сидела в углу. Видимо, она обрадовалась приходу Ильина, но затем как-то сразу потухла и на его слова отвечала редкими и короткими репликами.

Капитан, не обращая внимания на жену и гостя, да, пожалуй, и не замечая их вовсе, продолжал мерно и быстро ходить по комнате. Иногда, очевидно, в ответ на свои мысли, он слегка улыбался и сейчас же ускорял шаг.

Мадам Ленуар вдруг заговорила необычно для нее резким тоном:

– Знаешь, Марсель, если ты не можешь думать о чем-нибудь иначе, то, может быть, ты выберешь для этого другое место? Я не обижаюсь на то, что мы для тебя сейчас вообще не существуем, но я чувствую, что твоя привычка часами мерить комнату, не видя ничего окружающего, действует мне на нервы.

Капитан остановился, явно с неохотой оторвавшись от своих мыслей.

– Нервы у тебя испортились от скуки, – возразил он. – Вот если бы ты интересовалась моей работой… Ну да, пожалуйста, не возражай! Я достаточно знаю твое отношение к этой теме. Ничего! Через четыре-пять лет моя миссия здесь будет в основном закончена, и мы снова вернемся в цивилизованный мир.

Мадлен резким движением поднялась со стула, и Ильин с удивлением в первый раз за все их знакомство увидел на лице молодой женщины жесткое и решительное выражение.

– Пять лет? – спросила она. – И ты серьезно думаешь, Марсель, что я останусь здесь еще пять лет!.. Ты понял ли, что ты сказал?

Капитан изумленно взглянул на жену, подошел к столу и опустился в кресло.

– Погоди, Мадлен, – уже серьезно сказал он. – Ты же понимаешь, что начатое здесь дело не может закончиться в ту минуту, когда мне захочется. Мне физически невозможно отлучиться отсюда – меня никто не сможет заместить!

– А почему бы, капитан, – вмешался Ильин, – вам не отправить на время вашу жену в Европу?

Ленуар обернулся и широко открыл глаза.

– Чтобы через месяц