Фантастика 2025-39 - Екатерина Аникина

— Я хочу пообщаться с этим выродком, — мне показалось, или тени вокруг деда сгустились, а глаза начали подсвечиваться багровым светом.

Идемте.

Он провела нас в настоящие казематы. Куча мелких каменных мешков с решетками, и, самое жуткое, почти половина из них была заполнена. Худые грязные люди с пустыми глазами, уставившимися в никуда, откровенно пугали. Вейфанг, заметив, что я рассматриваю узников, произнесла:

— Кодекс улиц суров, но справедлив. Ты не должен вредить месту, где живешь. Нельзя нападать на гостей, если они ведут себя в соответствии с правилами. И нельзя превращаться в тварей, готовых на что угодно ради очередной дозы дурмана, — в ее голосе звучала неприкрытая ненависть. — Бедняков пичкают наркотиками, а те готовы на все ради еще одной дозы. Крысы… — начала она, но дед резко ее прервал.

— Хватит дурить голову парню. Ян, крысы — основной поставщик этого дерьма. Да, в Громовой жемчужине наркотиков немного даже на дне. Тут спасибо Вейфанг, — он отвесил ей короткий поклон. — Ее стаи чистят всю эту грязь на наших улицах, но напомнить, сколько ты зарабатываешь на своих складах для хранения наркотиков? Я регулярно проверяю бухгалтерию.

— На моих улицах должны соблюдать правила или умоются кровью.

— Когда тебе в последний раз бросали вызов?

— Месяц назад, думаю, еще полгода никто не рискнет. Оторванная голова хорошо отрезвляет глупцов, — я переводил глаза с деда на его давнюю знакомую, внимательно слушая, о чем они говорят. С крысами в целом все понятно, они как наркокартели в странах Латинской Америки. Занимаются преступлениями, начиная от работорговли и заканчивая массовым производством наркотиков. Вся их власть держится на поддержке и страхе беднейших слоев населения, без помощи которых им тяжело бороться с полицией. Именно поэтому они помогают беднякам. Там же они берут новых рекрутов, которые выросли с мыслью, что крысы им помогут, а носить их знак отличия почетно. И похоже, за титул лидера можно бросить вызов, вот только если проиграешь, ты труп.

На ум сразу вспомнилось, что в Японии при землетрясениях и цунами первыми на месте происшествия оказываются именно якудза. Они привозят горячую еду, одеяла и медикаменты. У преступного мира тоже есть кодекс чести, пусть и извращенный. Анализируя услышанное, можно сделать вывод, что Крысами правит некий Совет Тринадцати, а во всех крупных городах есть такие лидеры, как Вейфанг, управляющие разрозненными командами, которые при необходимости могут быть объединены в единый кулак. Уверен почти на сто процентов, что я многое упускаю, но думаю, в целом все верно. Крысы — это эдакий неофициальный клан, и думаю, его влияние не намного меньше, чем у настоящих кланов.

— А вот и исполнитель. Как я тебе и обещала, ты можешь поговорить с ним сам, Бэй. Мы взяли его, когда он пытался покинуть город, — пока я витал в своих мыслях, мы дошли до пыточной камеры, в которой был прикован тяжелыми цепями мужчина. Именно это лицо я видел, когда забирал чай. Внутри меня начало разгораться пламя гнева. За что, тварь?

— Какая встреча, — от улыбки деда веяло чем-то запредельно жутким. Он снял ханьфу и нижнюю рубашку, оставшись в одних штанах. Аккуратно сложив одежду, он размял пальцы, а потом поднял голову пленника, тут же уклонившись от плевка в лицо. — Отлично. Ты полон гнева и жизни. То что нужно.

— Отправляйся к демонам, старик, — лицо пленника выражало мрачную уверенность.

— Вей, попроси своих детей, пусть принесут пару кувшинов воды. Ян, разожги жаровню. Пора тебе узнавать, почему многие меня так ненавидят, — от его слов веяло каким-то безумием. Я бил на ринге людей за деньги, но я всегда ставил свою жизнь и здоровье на кон, а тут пытать. Пусть не самому, но участвовать. Несмотря на эти мысли, я разжигал жаровню. Мне важно знать, почему меня пытались убить.

Бэй напевал какую-то песенку с простым и прилипчивым мотивом. А сам раскрыл свою сумку лекаря, увидев, что жаровня начала медленно разгораться, он бросил на угли горсть трав. Медленно тлея, они начали дымиться, а дед разложил на столе набор игл для акупунктуры, несколько ножей разной формы. Поставил три пиалы, в которых развел смесь из своих многочисленных флаконов. И все это под запах горящих трав и мелодию детской считалки. Глубоко вдохнув ароматный дым, он добродушно улыбнулся, вот только его бледная кожа, запавшие глаза и пульсирующие черные вены создавали совсем другой образ.

— Я обещаю тебе быструю смерть. — Дед посмотрел на пленника, ожидая его реакции. — Попытку убить моего внука я тебе не прощу, но если расскажешь, кто его заказал, то умрешь быстро и чисто. В этом я, Ву Бэй, клянусь Землей и Небом.

— Пошел ты, — пленник попытался снова плюнуть, но Бэй неуловимым движением хлестнул его пальцами по щеке и вместо плевка слюна, смешанная с кровью, стекала по подбородку.

— Ты сам избрал свой путь, — дед в задумчивости провел пальцами по иглам, а потом, вытянув три, сделал шаг к пленнику. — Внук, чтобы допрашиваемый понял, что его ждет, ему стоит все объяснить. Этот парень тертый и опытный, думаю, прошел не один допрос, но я все-таки расскажу ему, что с ним будет происходить.

Первое, с чего начал дед, — это описал, зачем нужны все инструменты. Он оказался приверженцем храмовых методик допроса, когда допрашиваемый оставался в целом дееспособным, но постоянно испытывал разные типы боли. Именно для этого метода лучше всего подходят иглы. Иглы под ногти дают один тип боли, протыкание мягких тканей другой, царапающая кость игла — это уже третий. Работа по нервным узлам — это признак настоящего мастера в искусстве причинения боли. Ву Бэй был именно мастером, можно сказать, он был творцом, превращающим пытку в произведение искусства, как бы мерзко это ни звучало.

Жаровня с травами позволяла заглушить запах нечистот, которые появятся в любом случае, если реципиент будет сопротивляться допросу. Плюс легкие галлюциногены позволяют расслабить сознание пытаемого, да и помогают самому палачу игнорировать многочисленные крики и стоны. Ко всему прочему нагретая игла дает еще один тип боли, как и скрученные из трав сигары, которыми прижигают болевые точки. Проливать кровь и отрезать куски тела дед считал признаком дилетанта. Да, психологически это действует сильнее, но, по его словам, унижает великое искусство. От таких слов меня передернуло.

Одно дело — знать, что твой дед — начальник тайной полиции правителя города и мало разборчив в методах достижения результата. И совсем другое — видеть, как он, напевая песенку, втыкает иглу