Фантастика 2025-39 - Екатерина Аникина

После самого первого вопроса он ни разу не обратился к пленнику, лишь объяснил мне, почему совершил то или иное действие. Самое страшное, что я медленно начал понимать, что он делает.

Иглы не дают энергии течь в правильном направлении, и сейчас пленник испытывает жесточайшую боль. А дед, ставя блокады на пути течения энергии, направляет ее куда ему необходимо. Под пленником была уже мокрая лужа, мочевой пузырь не выдержал издевательств.

По приказу Вейфанг принесли стулья, воду и вино. Мать крыс спокойно пила из своей чаши, наблюдая за работой деда. Я слышал о холодной жестокости азиатов, столь непонятной для человека, воспитанного в европейских ценностях. Но одно дело — слышать, а другое — наблюдать своими глазами. Меня трясло от омерзения, а она словно наслаждалась происходящим.

Крики пытаемого резали по ушам, отражаясь от стен. А я словно наблюдал за всем со стороны, и мне было мерзко от самого себя. На моих глазах человека превращали в вопящий от боли кусок мяса. Медленно, методично и крайне жестоко. Ломали его волю, заставляя предать свои идеалы. «Кровь за кровь, боль за боль». В голове возник внутренний голос. «Ты думаешь, старик Бэй не согласился бы испытать такую боль, лишь бы ты был жив? Ты его единственный внук, последний из его рода.» Голос пытался сказать еще что-то, но пленник от очередной порции боли завопил:

— Ненавижу! — он сипел сорванным от криков голосом. — Ненавижу вас, твари! Твой выродок все равно сдохнет! — в его голосе звучало фанатичное безумие. Бэй даже остановил свою экзекуцию, внимательно слушая. — ТЫ жалок, старик, испорчен скверной. Твое гнилое семя никогда не взойдет! Кхахаахахха, — он начал захлебываться жутким смехом вперемешку с кашлем. — Твой выродок сдохнет! Сдохнет! Порченая кровь должна быть искоренена!

В моей груди разгорелась бешеная злоба. И мое тело словно перестало мне подчиняться. Я наблюдал за всем словно со стороны. Из искривленных губ было слышно хриплое рычание, в котором я слышал далекое карканье:

— Проклятая кровь? — я видел, как мое тело оказалось возле пленника. Пальцы стальным захватом сжали челюсть пленника, а голова наклонилась к его уху. Он чувствовал мое горячее дыхание. Я чувствовал, как губы искривляются в жуткой ухмылке. — Кар, тварь, кар. Мне нужно имя, — хриплый голос все больше и больше напоминал карканье ворона.

— Сгинь, демон! — в голосе пленника был жуткий страх, а я чувствовал, как он пахнет не просто страхом, он пах безумным ужасом. Он боялся того, кто говорит вместо меня, куда больше, чем деда, терзающего его тело.

— Демон? — мое тело вновь усмехнулось. — Как же жестоко ты ошибаешься…. - пальцы впились в нижнее ребро пленника и одним движением раздробили его, игнорируя вопль боли. — Имя! Или ты думаешь, что из твоего дохлого тела не добыть знания? — я чувствовал, как мой внутренний голос все больше и больше злился.

— Кто ты? Как? — а у парня не просто стальные яйца, а, похоже, из титана. Несмотря ни на что, он пытался сопротивляться и задавать вопросы.

— Твои глаза видели все, — прошептал почти нежно тот, кто занял мое тело. — Пожалуй, я их сожру вместе с твоей душой…

— Молю! — пленник хныкал от боли и страха, а мое тело продолжало ломать его.

— Имя, червяк. И я отпущу тебя, не сожрав твою душу, — я пытался сопротивляться, вернув себе власть над своим телом, но услышал лишь «потерпи, малыш, он должен назвать имя. Это смертельно важно».

— Поклянись кровью! — я не мог не уважать висящего на цепях человека, но чувствовал удовлетворение, исходящее от того, кто заперт со мной в одном теле. Он добился своего. Он сломал волю противника.

— Я клянусь своей проклятой кровью не жрать твою душу, червяк. Назови заказчика и умри спокойно.

— Ошида Гунган приказал мне устранить последнего из проклятой крови, — казалось, из пленника выдернули стержень. Человек обессиленно повис на цепях.

— Не попадайся мне в следующей жизни, червяк, — каркающим голосом произнесло мое тело, а в следующее мгновение стремительным движением вырвало трахею у пленника.

Даже холодная волна исцеления от голодных духов не смогла справиться с дичайшей слабостью. Я начал падать, но меня тут же подхватили Вейфанг и дед. Усадив на стул, мне дали в руки чашу вина, которую я с большим трудом удерживал. Больше всего меня мучил главный вопрос: какого хрена? Что это было? И, самое главное, кто такой Ошида Гунган?

Глава двадцать вторая. Врагов никогда не бывает мало

— Ян одержим? — Вейфанг смотрела на деда, а сама крутила на пальцах широкий тяжелый нож с гардой кастетного типа — кажется, его еще называют бабочкой дао. Один из любимых видов вооружения мастеров вин-чунь, таких, как Ип Ман, полумифический учитель Брюса Ли. Я бы, пожалуй, посмотрел, как он работает в смешанных единоборствах сейчас. Те же Грейси — основатели бразильского джиу-джитсу — несмотря на свою сверхскучную тактику боя, бойцами были отличными. Легенд про них тоже, конечно, ходит немало, но по факту все зависит от правил, когда я не могу запинывать любителей жополазания, зовущего меня в партер для потных обнимашек, это не тот вид боя, который я люблю. Голос деда прервал ход моих мыслей.

— Не в том смысле, как мы привыкли считать на Стене. Ян, покажи Вей, — я закатал испачканный в крови рукав, показывая обмотанный вокруг руки шнур с нефритом. Освященный нефрит — лучшая защита от любых проявлений Скверны и одержимости — не мог справиться с тем, кто сидит внутри меня, или, может, все дело в том, что на самом деле я сам подчинил чужое тело?

— Что это значит? — а дама-то опасная. Вместо одного ножа в ее руках оказалось два. Интересный клиночек. Пара движений — и клинок снова собрался в один.

— После дуэли с Дайфан Бао Ян впал в беспамятство. Несколько дней я использовал все, кроме кровавой магии, чтобы привести его в чувство. И, похоже, Боги и предки откликнулись на мои молитвы, пробудив моего мальчика. Когда он очнулся, выяснилось, что его память почти девственно чиста. Память возвращается, но медленно. Плюс он начал видеть сны о ком-то, кто был настоящим мастером в кулачном бою, и активно применяет то, что видел.

— Это так, Ян? — глаза Матери крыс старались проникнуть в глубины моей души, но к такому я уже привык.

— Все так, госпожа Вейфанг, — ее щека дернулась, она поняла, что меня задел ее вопрос.

— То, что сейчас