Сердце истинного вампира - Северина Мар

Так бы все и вышло, если бы Катаржина случайно не увидела ожог от серебряного кольца Агнешки на запястье Атанаса. Она догадалась, что он вампир, а он понял, что она обо всем догадалась. Дальше счет пошел на минуты.

Катаржина сумела созвониться с Домаком и попросить о помощи. Зная, что в летнем доме находится его сын, он поднял на уши все Ведомство порядка – сказал, что на Главу напали вампиры. Туда сразу отправили все отряды, находившиеся в Морнаво.

Тем временем Атанас осознал, что медлить больше нельзя. Катаржину нужно убить. Его сообщники начали на нее охоту, но и тут ей удалось уйти.

Обыскав пляж и выйдя к морю, он увидел на влажном песке следы, которые вели до пещеры. Он был без поддержки, с одной лишь Розой, потому что дом Главы уже брали штурмом оборотни и Атанас отправил своих сообщников разбираться с ними. Он был уверен, что сможет одолеть Игната и Катаржину. И просчитался.

Глава 40

Теперь, когда все встало на свои места, Катаржина ощущала странную легкость, от которой кружилась голова. Она победила – так ей казалось. Одолела врага, который был намного старше и опытнее, и обратила его в пепел.

Эйфория мешалась с горечью и болью. Она с тоской вспоминала прежнюю Катаржину, жившую в темном, но уютном мирке, напоминавшем пещеру. Для той, старой Катаржины, все было просто и однозначно: она следовала за отцом как за северной звездой, стремясь заполучить его любовь и признание.

Новый мир, в котором она очутилась, казался сложным и пугающим. Она потеряла все, что прежде было дорого, но, переродившись, была готова идти вперед.

– Что ты планируешь делать дальше? – спросил Игнат. Его крупные руки нервно мяли плюшевого медведя.

Катаржина задумчиво повела плечом.

– Буду разгребать дела. Телефон в кабинете звонит не переставая, стол ломится от писем и донесений. У меня уже назначено столько встреч, что не знаю, как не разорваться. Я еле к тебе вырвалась. Извини, но часто тебя посещать не получится.

– Не страшно. Меня скоро отправят долечиваться домой, – добродушно заметил Игнат.

– Нужно еще разобраться с покушениями на отца. Не думаю, что за ними стоял Атанас. Ему было выгодно, чтобы отец жил.

– Скорее всего, это великие кланы оборотней. Или Арлисс…

– Наверно.

– Очень кстати, что волки и Ведомство порядка встали на твою сторону, – Игнат оживился, ерзая в подушках и усаживаясь удобнее. – Они, конечно, захотят, чтобы ты стала их марионеткой, и попытаются через тебя рулить Содружеством. Тебе придется как-то изворачиваться, чтобы они как можно дольше думали, что так все и есть.

– Надо еще что-то сделать с подземной мафией и контрабандистами.

– Хочешь их задушить?

– Навряд ли. Мороки много, а толку мало. На их место быстро придут другие. Лучше уж прикормить этих, чтобы использовать. Я знакома с их новой предводительницей. Думаю, мы быстро найдем общий язык.

Игнат удовлетворенно кивнул.

– Когда отца не станет – лучше, конечно, чтобы он прожил подольше, – ты должна его заменить, – сказал он, буравя ее взглядом.

– Я всегда думала, что ты хочешь сам встать на его место, – с сомнением сказала Катаржина.

– Так и было, но это скорее от безнадежности. Для меня важно, чтобы наша семья оставалась у власти, потому что иначе нас просто не станет. Если бы мне дали выбор, в какой семье родиться, я бы предпочел скоромную жизнь где-нибудь в глухой деревне. Ходил бы там на рыбалку и охоту и спал бы ночью спокойно, а не мучился бессонницей, думая о том, как поправить дела в стране и самому не помереть. Но приходится играть теми картами, которые сдали.

Катаржина кивнула. Она его понимала. Вспоминая казавшиеся далекими дни, когда она пряталась в лесной деревне, притворяясь простой девушкой, она испытывала приятную тоску.

Перед ней возникло лицо Якова. Снежинки падали ему на волосы и путались в ресницах. Его кожа была слишком холодной, чтобы снег таял, соприкасаясь с бледными скулами и тонкими ключицами, торчавшими в вороте расстегнутой фуфайки. Поэтому он просто искрился в тусклом свете фонарей, покрывая его кожу.

– Кстати, что с тем истинным вампиром? – словно услышав ее мысли, спросил Игнат. – Получается, у нас по стране бесконтрольно перемещается древнее и могущественное существо, способное объединить вокруг себя вампиров и поднять бунт? Как думаю об этом, так печень болеть начинает.

– Не беспокойся. Я непременно снова его найду. Рано или поздно. Впрочем, вряд ли он доставит нам проблем. Его не интересует власть. Его вообще мало что интересует.

Выйдя от Игната, Катаржина прошла по длинному больничному коридору. Руку оттягивала корзина с фруктами и сладостями. Ее она принесла не для брата, – ему пока была разрешена только жидкая пища: каши и пюре, как новорожденному младенцу.

Свою охрану она отпустила, приказав ждать снаружи. Встречавшиеся по пути врачи, медсестры и научные сотрудники, завидев ее, отскакивали в сторону, прижимались к стенам и едва ли не кланялись. Одна молоденькая девушка расплакалась, хотя Катаржина всего лишь пыталась спросить, где найти нужного ей человека.

Раньше она не замечала, что люди настолько ее боятся.

На одной из дверей висела табличка «Сестринская». Постучав, Катаржина зашла внутрь. Сидевшие за столом женщины в белых халатах вскочили на ноги. Одна даже пролила дымящийся чай из большой кружки, но не заметила, как ее пальцы покраснели от ожога.

– Простите, я ищу помощницу академика Лебядского, – вежливо сказала Катаржина. – Может быть, вы знаете, как ее найти?

Женщины молчали, глядя на нее широко распахнутыми глазами, такими испуганными, словно увидели собственную смерть.

– Ну ладно, вы, наверно, тоже не знаете, – предположила Катаржина, нервно улыбаясь. – Я, пожалуй, пойду.

Она развернулась и чуть не натолкнулась на стоявшего за ее спиной академика Лебядского. За то время, что они не виделись, он ничуть не изменился, был все таким же стройным до худобы, с ухоженной острой бородкой и выцветшими серыми глазами, скрывавшимися за тонкими стеклами очков.

– Зачем вам панде Аделаида? – вместо приветствия спросил он. Его голос дрогнул, от него резко запахло потом, как всегда бывало, когда люди боялись.

– Да не пугайтесь вы так, – миролюбиво ответила Катаржина. – Я просто хочу перед ней извиниться. В прошлую нашу встречу я очень некрасиво себя повела. Хочу загладить свою вину. Вот, угощение ей принесла, – она демонстративно приподняла корзинку.

– Извиниться? – глаза академика выпучились так, что едва не касались стекол очков.

– Да, извиниться. Вы разве не знали, что если люди ведут