Сердце истинного вампира - Северина Мар

– Рада, что вы вернулись, – сказала ей Катаржина, пока Зофья помогала привязать шары к спинке кровати.

– Я тоже очень рада. Мне было грустно без этой работы, и я волновалась за пандера Игната…

– И не зря, – отозвался Игнат, сверля взглядом корзину с фруктами, поставленную в углу.

– Я пойду выпью в столовой чаю. Вам чего-нибудь принести? – спросила Зофья.

– Нет, спасибо. Не торопитесь, отдохните нормально, я побуду с ним.

Кивнув, Зофья скрылась за дверью, а Катаржина заняла ее место на стуле. Они с Игнатом остались одни, и ее тут же придавило неловкостью и сожалением.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.

– Омерзительно. Мне наложили сорок швов и сказали, что месяц нельзя будет кутить и спать с женщинами!

– Ну, может, это и к лучшему. Попробуешь здоровый образ жизни. Вдруг понравится? Вот, я привезла тебе дружочка, можешь пока спать с ним.

Она протянула ему медведя. Игнат скептически его оглядел.

– Так себе альтернатива, – заметил он, но все же прижал игрушку к себе, зажав под мышкой.

Мебели в палате было мало: кровать, стул и тумбочка. Поднявшись со своего места, Катаржина подошла к окну и потянула за створки, чтобы убедиться, что они крепко заперты. Затем быстро осмотрела комнату, заглянув под кровать, за тумбочку и в граничившую с палатой ванную комнату, и вернулась на место. Огляделась, пытаясь понять, не забыла ли что-то.

На потолке уныло мигнула лампочка. Катаржина со вздохом ступила на край кровати, осторожно, чтобы не соскользнуть, залезла на кованое изножье и ухватилась за люстру. Там тоже было чисто, и она лишь чихнула от залежавшейся пыли.

– Если собиралась прибраться, то следовало захватить тряпку, – заметил с интересом наблюдавший за ней Игнат. – Или у Виолетты была такая специальная метелка с перьями…

– Не язви. Ты прекрасно знаешь, что я делаю, – хмуро пробормотала Катаржина, спускаясь вниз.

– Знаю. И могла бы себя не утруждать. Здесь уже десять раз все проверили – и офицеры, и Зофья, и я сам. Все чисто, никаких подслушивающих устройств.

– Вот и хорошо.

Приоткрыв дверь, Катаржина выглянула в коридор.

На стульях, читая газеты, сидели офицеры, охранявшие Игната. Чудь дальше, у окон, стояли оборотни из ее личной охраны.

– Уберитесь все вон, – коротко приказала Катаржина и чуть мягче добавила: – Можете отдохнуть минут сорок. Чай вон в столовой попейте…

Ее охрана не стала возражать. За недолгий срок, что были к ней приставлены, они успели уяснить, что с ней лучше не спорить.

Офицер средних лет, который, судя по запаху, принадлежал к клану рысей, привстал со стула и неуверенно ответил:

– Нам положено охранять…

– Идите, идите! – крикнул из палаты Игнат. – Погуляйте пока.

Пожав плечами, офицеры подчинились, и вскоре их шаги стихли вдали коридора.

Катаржина вернулась на стул и чинно расправила пышную юбку, открывавшую щиколотки.

Игнат придавил ее пристальным, тяжелым взглядом.

– Я тебя слушаю. О чем ты хотела поговорить?

– Я, наверное, должна перед тобой извиниться, – Катаржина с трудом подняла на него глаза. – Мне… жаль, что так вышло. Но у меня были основания считать, что ты меня предал и устроил покушение на меня…

– Я тоже так считал. Пока тебя не было, до меня доходила разная информация. Я сначала думал, что ты в бегах, но потом… Все выглядело так, будто ты организовала заговор и хочешь захватить власть, выстраиваешь коалиции с колдунами и с мафией.

– Все было совсем не так.

– Теперь я понял, что был не прав. Пожалуй, пришло время нам обо всем поговорить, честно и откровенно.

– Пожалуй…

Их разговор затянулся и длился гораздо дольше чем сорок минут. Но никто не пытался их прервать, и они говорили, пока все не стало ясным и прозрачным, как лед, сковавший горное озеро.

Катаржина полностью и без утайки рассказала всю историю, начавшуюся с того момента, как она покинула летний дом и отправилась на Север в поисках истинного вампира. Игнат же поделился тем, что происходило с ним и чего она никак не могла не то что знать, но даже представить.

Жизнь Игната изменилась полностью и бесповоротно в тот день, когда умерла его мать. Ему исполнилось восемь – возраст, когда ребенок достаточно понимает, но взрослые пока что об этом не осведомлены.

Еще тогда он о многом догадывался, а становясь старше, приобретая все больше власти, сопоставлял факты, сверял их с той информацией, которая уже у него была, и постепенно воссоздал всю картину.

Ирена была простым человеком, а ее муж Витольд – оборотнем-медведем. У них было два варианта вероятного потомства: медвежонок и обычный человеческий малыш. В Игнате очень рано пробудился внутренний зверь, Катаржину же долгое время считали обычной девочкой, пока в один прекрасный день, бегая за бабочками в саду, она вдруг не опустилась на четвереньки и не обратилась в волчонка.

Изобличив жену в супружеской неверности, Витольд убил ее. Вполне вероятно, что ее судьбу разделила бы и маленькая Катаржина, но что-то его остановило.

Долгие годы Игнат считал, что его сестра выжила потому, что отец пожалел о содеянном. Возможно, он убил Ирену случайно, возможно, это была мгновенная вспышка ревности и он сразу раскаялся и не мог и подумать о том, чтобы забрать жизнь у невинного ребенка… Но с годами у Игната возникла иная теория.

Лежа на больничной койке и глядя Катаржине в глаза, он сказал:

– Я думаю, что твой настоящий отец занимает очень высокое место в иерархии оборотней-волков. Быть может, самое высокое, какое только есть.

Забыв дышать, задыхаясь от горечи и тяжести, она тихо проговорила:

– Ты думаешь, что он…

– Руководитель Ведомства порядка? Не знаю. То, как бодро волки и все Ведомство встали на твою сторону, как выслали на подмогу целый отряд, самый престижный из всех, подтверждает мои доводы. И… Я думаю, отец пощадил тебя из-за давления клана волков. Волки – самый многочисленный и сильный клан. Они первыми присоединились к восстанию, которое возглавляли медведи, и заняли особое место при создании Содружества. Волки всегда поддерживали отца и его власть. Когда его старые соратники умерли, они стали его главной и чуть ли не единственной опорой…

– Ты думаешь, что их поддержка была настолько важна, что отец решил сохранить мне жизнь? Не понимаю, почему же он куда-нибудь меня не отослал? Зачем было держать при себе и растить как своего ребенка… – растерянно пробормотала Катаржина.

– У меня есть на этот счет одна гипотеза, – Игнат говорил медленно, словно тщательно подбирал слова. – Я думаю, что все это время ты была заложницей отца. Если бы волки его предали, то