Сердце истинного вампира - Северина Мар

схватки с волками. Несмотря на это, он казался даже здоровее, чем в столовой, когда она в последний раз его видела. Его глаза горели желтым в полумраке пещеры. Он стоял не двигаясь, но Катаржина чувствовала, как напряглись, налились кровью все его мышцы.

– Я одна и не собираюсь нападать, – сказала она, поднимая вверх пустые ладони, испачканные в земле. – Я все поняла. За всем стоял пандер Людмил. Он вампир. Не так ли, Агнешка?

Агнешка охнула и побледнела, словно была готова упасть без чувств.

– А разве ты не заодно с ним? – спросил Игнат. – Вы так успешно против меня выступили.

– Все было не так, – Катаржина качнула головой. – Я поняла, что ошибалась…

Игнат покраснел. Его глаза сверкнули, он открыл рот, чтобы сказать ей что-то наверняка резкое и обличительное. Катаржина глубоко вздохнула, готовясь принять все, что бы он ни обрушил на нее.

Внезапно из-за ее спины, от входа в пещеру, раздался пронзительный женский голос:

– А вот и воссоединение семьи! Как это мило. Атанас, позвать остальных?

– Не стоит, мы и вдвоем тут управимся. Там у ребят прибавилось хлопот. Мальчишка почти мертв, а девчонка слаба и вряд ли сможет дать отпор.

Голос говорившего и сейчас казался теплым и мягким. Возможно, таким он был лишь в голове у Катаржины, ведь она привыкла к нему с самого детства, таким она его помнила.

Обернувшись, она увидела пандера Людмила. Возле него стояла медсестра. Она сняла свою маску, и Катаржина сразу ее узнала: Роза, вампирша из Хортска и жена мэра.

Катаржину обуяла такая ярость, что потемнело в глазах. Она зарычала и вновь обернулась волчицей.

За ее спиной Игнат шепнул Агнешке:

– Спрячься, а потом беги.

Последние слова звучали неразборчиво: он начал перекидываться в медведя, не закончив говорить.

Катаржина прыгнула, метя в Розу – та отскочила в сторону. В руках у нее блеснул черным боком револьвер. Она выстрелила, но промазала, и пуля рикошетом отскочила от камня, выбивая искры.

– Не стреляй! – крикнул ей Людмил. – Попадешь еще в панде Агнешку.

На него с рыком набросился Игнат. Но пандер Людмил, схватив его за лапу, разорвал удлинившимися, ставшими как ножи когтями медвежью кожу и отбросил его в сторону.

Катаржина снова прыгнула на Розу, сбила ее с ног и сжала зубами ее твердую как камень руку. Она стиснула челюсть изо всех сил, и зубы с трудом проткнули тугую кожу. В пасть хлынула кровь. Роза вскрикнула и разжала пальцы. Револьвер со стуком прокатился по камням.

Роза вцепилась Катаржине в горло, пытаясь оттянуть ее пасть назад. Катаржина рычала и трясла головой, пытаясь вырваться из ее хватки. Сейчас Роза казалась гораздо сильнее, чем была когда-то в Хортске.

Они сцепились в живой ком. Когти Розы удлинились, и она царапала ими Катаржину, оставляя глубокие борозды на боках.

– Помнишь, как вы оторвали мне руки, а? – спросила она, схватив ее за переднюю лапу. – Знаешь, как это было больно и как долго они потом прирастали обратно?

Катаржина завыла, пытаясь выпутаться. Роза потянула сильнее и с громким треском оторвала конечность.

Дикая боль ослепила. Метнувшись вперед, припадая на оставшуюся переднюю лапу, Катаржина навалилась на Розу и принялась толкать изо всех оставшихся сил. Та покачнулась на высоких каблуках. Перебирая ногами на мокрых камнях, она оступилась и рухнула спиной на сталагмиты. Катаржина наскочила на нее и надавила всем телом. Роза визжала, пока ее плоть протыкали острые камни. Она скользила вниз, дергая руками и ногами, чем напоминала огромную моль, насаженную на булавку. Это не могло ее убить, но вполне было способно остановить на время.

Катаржина оглянулась и поискала глазами Игната. В пылу битвы она едва ли замечала, что происходит вокруг.

Игнат был недалеко от нее. Он стоял на задних лапах, его мощные удары, способные сломать хребет быку, разрезали воздух. Людмил – или теперь вернее было называть его Атанасом, как обращалась к нему Роза, – прыгал, отталкиваясь от камней и стен пещеры, с такой скоростью, что рябило в глазах. Игнату не доставало ловкости, чтобы угнаться за ним.

Подскочив к нему, Атанас занес руку и одним резким ударом рассек медведю живот. Игнат заревел так, что со сводов пещеры посыпалась каменная крошка. Из зияющей раны полилась кровь.

– Ну же, и это все, что ты можешь? – Атанас выпрямился, снисходительно глядя на него. – Все-таки твой отец был прав на счет тебя: ты бесполезный, никчемный мальчишка…

Катаржину сжирала дикая боль. Прижавшись к земле, ковыляя на трех лапах, она попыталась подкрасться к вампиру, но тот резко развернулся и уставился на нее. Его лицо, прежде такое знакомое и любимое, казалось уродливой посмертной маской. Зрачки сузились, как у змеи, когда его неподвижные, мертвые глаза остановились на ней.

– Так, так, так, кто это у нас? Неужели павшая принцесса? Одурачить тебя было проще всех. Ты так нуждаешься в том, чтобы хоть кто-нибудь тебя любил, что готова довериться любому, кто на тебя только взглянет! Но ты никому не нужна. Домак так легко тебя предал! Даже на мгновение не задумался, перед тем как выбрать свою жену, а не тебя. Витольд бы с радостью отдал тебя Хонзе. Он был согласен, чтобы с тобой делали что угодно, лишь бы самому спастись. Неудивительно, ведь в тебе нет его крови. Странно, как он удержался и самолично тебя не убил? Особенно после того, как отправил Ирену на тот свет. Его высочество – и тот тебя покинул. Даже ему ты оказалась не нужна.

Катаржина задрала верхнюю губу, обнажив клыки, и утробно зарычала. Слова Атанаса проникали в сердце, точно яд, но она не хотела его прерывать. То, что он оказался настолько болтлив, было только на руку. Прямо сейчас за его спиной, неслышно и неотвратимо, поднималась гора. Истекая кровью и пошатываясь, Игнат подбирался к вампиру.

Роза затрепыхалась, пытаясь подняться.

– Атанас… Берегись, сзади! – крикнула она.

– Что?

Атанас развернулся, и в этот миг Игнат и Катаржина одновременно рванули вперед. Медвежьи клыки сжали плечо вампира, лапы принялись рвать его плоть, оставляя глубокие раны. Катаржина вцепилась в ногу и попятилась, оттягивая его на себя. Игнат тащил его в свою сторону.

Атанас вдруг захохотал как безумный.

– И что вы мне сделаете? – закричал он. – Думаете, убьете?! Как бы не так! Я выпил столько крови, самой ценной и чистой – крови девственниц и детей. Я практически неуязвим, я бессмертен! Я новый Вечный Император, вот кто я такой! Ваши клыки и когти для меня ничто!

Он толкнул Катаржину ногой, так что она отлетела в сторону и, ударившись спиной об