Сердце истинного вампира - Северина Мар

камни, тихо заскулила. Игната он схватил за челюсти и развел их в разные стороны. Игнат попытался зареветь, но из его горла вырвался лишь гулкий вой, разнесшийся эхом под сводами пещеры. Он вслепую взмахнул лапами, но Атанас без труда увернулся от его ударов, а затем вонзил когти ему в живот. Игнат упал грудой желтого меха, истекающей кровью.

– Что же, это было несложно, – заключил Атанас, смахивая невидимые пылинки с лацкана пиджака. – Осталось вас, ребятки, добить и отнести в склеп – составите компанию матушке.

В наступившей тишине щелкнул затвор, со скрежетом повернулся барабан. Агнешка застыла в двух шагах от Атанаса, наставив на него револьвер. Ее руки мелко тряслись. К покрывшемуся испариной лбу прилипла тонкая светлая прядь.

– Девочка моя, ты что? – голос Атанаса звучал удивленно и мягко. – Что ты такое делаешь? Разве я не говорил тебе, что ты станешь всем? Ты будешь моей королевой. Я обращу тебя в вампира, ты будешь прекрасной Вечной Императрицей, всемогущей и бесподобной.

– Ты… никогда не спрашивал, хочу ли я этого, – голос Агнешки дрожал. – А я не хочу. Мне этого не надо! Стой! Не двигайся! – закричала она, когда он, шагнув вперед, накрыл револьвер окровавленной ладонью.

– Ты меня не убьешь. Ты не убийца, в тебе нет этой ярости…

Раздался выстрел. От черного дула повалил дым. Агнешка отступила на шаг, но удержалась на ногах.

Кровь не текла из его раны, как текла бы, будь он человеком. На его лице застыло изумленное выражение.

– Как видишь, есть, – сказала Агнешка.

Она выстрелила вновь, на этот раз метя чуть выше ключицы. Третья пуля угодила между глаз.

Атанас рухнул. Серебряные пули разъедали его плоть, над телом вился дымок, как от кислотных луж.

Агнешка опустила револьвер и, замерев, тихо зарыдала. По ее щекам и лицу текли слезы.

Обернувшись человеком, Катаржина поднялась на ноги. Голова кружилась. Сердце глухо билось о ребра. Она прошла вперед, ища оторванную руку. Та лежала недалеко от Розы. Катаржина подняла руку за холодное запястье и повернулась к брату.

Игнат тоже вернул себе человеческий облик. Он лежал на спине, устремив в своды пещеры застывший взгляд. Катаржина подумала сперва, что он умер, но Игнат вдруг сел, зажимая руками кровоточащую рану на животе.

Роза когтями разрывала свою плоть, пытаясь выбраться из ловушки пронзившего ее сталагмита.

Все еще рыдая и утирая слезы, Агнешка подошла к ней и наставила на нее дуло револьвера.

– Нет! Пожалуйста, нет! – громче заверещала Роза.

Под сводами пещеры эхом прокатился гул приближающихся шагов. Кто-то направлялся к ним по узкому лазу. Все запахи перебивала вонь крови и разлагающегося вампира. Как ни пыталась, Катаржина не могла ничего учуять. Она замерла, все ее мышцы закаменели. Что бы ни ждало дальше, она знала, что не сдастся. Будет биться до конца – до тех пор, пока не умрет.

Люди приближались, и их было много. Из-за угла потянулся ряд фонарей, и вскоре их яркий свет озарил все кругом, заставив щурить глаза.

– Ха, кажется, мы как раз вовремя! – раздался торжествующий голос.

Катаржина выдохнула, чувствуя, как силы ее оставляют.

Полковник Ангелар протискивался в узкий лаз, подсвечивая себе дорогу фонарем, хотя и без него прекрасно все видел. Следом шли офицеры тринадцатого отряда и морщили носы от дикой вони, шедшей от тел вампиров – мертвого Атанаса и поверженной, но все еще живой Розы.

Агнешка осела на камень и заплакала еще сильнее, отбросив револьвер в сторону. Игнат устало прикрыл глаза, вновь откинувшись на спину. Вокруг него уже суетились офицеры, пытавшиеся остановить кровь и зажать раны. Они смотрели на него с опаской, не понимая, нужно ли обращаться с ним как с врагом.

– Где Домак? – спросила Катаржина у Ангелара.

– Разбирается с теми, кто остался в доме. Их там немного. Лучше поторопиться и доставить вас в клинику, чтобы успеть пришить вашу ручку обратно, – в его голосе звучала неприкрытая радость. Похоже, ему понравилась заварушка с вампирами.

Катаржина устало кивнула. От напряжения и страха она почти забыла про боль, но та вернулась, сжирая изнутри ее кости. Будь она простым человеком, то, наверно, и вовсе умерла бы от болевого шока. Как хорошо, что она оборотень.

Глава 38

Спустя три долгих дня, казавшихся вечностью, Катаржина сидела на обтянутом кожей заднем сиденье автомобиля, ехавшего вдоль берега моря и самшитовой рощи. Ей до сих пор не верилось, что она все пережила, что обрушилось на нее, и что Ведомство порядка и клан оборотней-волков в итоге ее не предали и остались на ее стороне до конца.

Шурша колесами по гравию, автомобиль проехал сквозь кованые ворота и остановился у парадного входа больницы. Катаржина сидела, поправляя перчатки, закрывавшие шрам на руке, пока водитель не открыл перед ней дверь и не подал руку, чтобы помочь выйти.

Оторванную Розой руку успешно пришили на место, а дальше за дело взялась регенерация оборотней. Крайне удобно, что недалеко от дома все еще находился современный медицинский центр, где лучшие врачи и ученные трудились над поисками лекарства для Главы. Там Катаржине и провели операцию. Врачи уговаривали ее остаться на несколько дней под наблюдением, но она не могла сидеть на месте и на следующий день вернулась домой, обещая не нагружать лишний раз руку.

Игнату повезло меньше: нанесенные Атанасом раны оказались почти смертельными, к тому же его организм и так был крайне ослаблен. Но брат шел на поправку, и Катаржина приехала, чтобы его навесить.

Следом за ее автомобилем во двор заехала машина охраны. Три офицера, присоединившихся к ней, несли корзину со сладостями и фруктами, огромного плюшевого медведя и связку из двадцати пяти красных воздушных шаров, готовых вырваться из пальцев и улететь в небо.

Катаржина шла по узким и безликим больничным коридорам, возглавляя их маленькую процессию. Она вновь чувствовала себя собой. Ее каблуки пронзали мягкий линолеум, оставляя вмятины, пышная юбка, напоминавшая облака, развевалась вокруг ее ног, губы были четко обведены красной помадой. Возможно, что-то внутри нее умерло и сломалось, но то, что осталось живо, закалилось и стало крепче в миллион раз.

Когда она зашла в палату, оставив офицеров в коридоре, Игнат сидел, утопая в подушках. Его лицо все еще казалось бледным, но болезненная желтизна спала. Из-под расстегнутой пижамной рубашки виднелась повязка, туго обтягивающая живот и грудь.

На стуле возле его кровати сидела панде Зофья, его бессменная секретарша и помощница, похожая на красивую, породистую