Чун Цзы. Книга 2 - Шу Кэ

– Я только что вернулся с горы Сипэн от бессмертного целителя. Он был наставником девы Юнь и видел много случаев одержимости. Он перепробовал все, но так и не смог восстановить мою память. Мне кажется это странным.

Минь Юньчжун промолчал.

Юй Ду покачал головой.

– Довольно. Я знал, что мы не сможем скрыть это от тебя. Рано или поздно ты все равно узнаешь. Вина на мне, но все ради твоего же блага. Ты…

Ло Иньфань перебил его:

– Это яд? Тогда почему бы не использовать противоядие?

«Действительно, почему?»

Юй Ду замялся, а Минь Юньчжун сердито воскликнул:

– Раз он такой упрямый, почему бы не рассказать ему? Объясни, как он забыл о том злом существе. Пусть увидит, что натворил. Пусть поймет, чья это ошибка!

Ло Иньфань холодно заметил:

– Прав я был или ошибся, забыть, а не решить проблему – последнее дело.

Юй Ду жестом велел им прекратить спор. Глава достал пузырек с лекарством и поставил на стол.

– Это противоядие от слез феникса. Использовать ли его или нет – решать тебе.

Ло Иньфань замер.

Слезы феникса? Жидкость, позволяющая забыть чувства. Неужели он действительно…

Минь Юньчжун усмехнулся.

– Не хочешь узнать, почему твои братья скрывали это от тебя? Ты помнишь всех, но забыл ее. Слезы феникса и есть ответ, который ты ищешь!

Ло Иньфань сжал губы, его лицо стало смертельно бледным.

Жидкость, позволяющая забыть чувства. Если забыл, значит, чувства были.

Многие использовали их, чтобы забыть. И хотя бессмертные – не буддийская школа и чувства среди них не запрещены, то, что проявляется сейчас, – непростительная ошибка. Он даже в кошмарах не мог подумать, что совершит столь безрассудный промах и выставит себя посмешищем!

Бессмертный целитель не рассматривал вариант со слезами феникса, ведь даже подумать не мог, что почтенный Чунхуа, известный в шести мирах как человек, лишенный чувств, может быть уличен в подобном.

Увидев бледное лицо Ло Иньфаня, Юй Ду вздохнул про себя. Младший брат всегда был самонадеян и редко терпел неудачи. Достигнув до уровня Золотого бессмертного, он достиг просветления, семь чувств и шесть страстей [27] больше не заботили его. Кто же знал, что однажды чувства настигнут и его. Все было бы ничего, но эти чувства оказались роковыми. Удар был слишком сокрушительным, неудивительно, что он никак не мог смириться с ними.

Минь Юньчжун был рассержен.

– Если бы мы не использовали этот метод, неизвестно, какие глупости ты бы еще натворил!

– Забвение – лучший способ. Это злобное существо использовало ваши отношения учителя и ученицы, чтобы соблазнить тебя. Лучше отдай противоядие мне, – сказал Юй Ду и потянулся за пузырьком.

Но Ло Иньфань его опередил. Даже не взглянув на братьев, он встал и холодно бросил, прежде чем выйти:

– Со своими делами я разберусь сам.

Юй Ду и Минь Юньчжун проводили его взглядами, не зная, как поступить.

– Лучше пусть узнает. Пусть поймет, чья это вина, – сказал Минь Юньчжун.

– Меня беспокоит другое, – нахмурился Юй Ду. – Он ведь изначально хотел забрать ту девчонку. Теперь, когда к младшему брату вернется память, боюсь, все может запутаться еще сильнее…

Минь Юньчжун пристально посмотрел на него.

– Прежде он видел все неясно и заботился об их отношениях учителя и ученицы. Сейчас вряд ли рискнет своей репутацией и посмеет сделать что-то не так!

Покинув зал Шести соответствий, Ло Иньфань встал на меч и по инерции направился на пик Пурпурного бамбука. Пройдя в ворота дворца Чунхуа, он остановился у источника Четырех морей.

Взмахнув рукавом, бессмертный развеял туман над водой, открыв гладкую, словно зеркало, гладь.

Длинные волосы рассыпались по плечам, лицо было бледным и не отражало никаких эмоций. Это он?

Он жил уже много сотен лет, как мог не заметить странность в их отношениях? Все это время Ло Иньфань мог говорить, что это ее вина, ее бесстыдство, что это она стала одержима им, пыталась его спровоцировать. Но теперь, столкнувшись с правдой, он желал убить себя одним ударом меча!

Так вот почему яд желания не покинул тело. Ока-зывается, это его ошибка. Как он мог испытывать к ней чувства? Она ведь была его ученицей!

Ни раскаяние, ни чувство стыда не могли сломить Ло Иньфаня. Ошибка – значит, ошибка. Он принял свою вину в том, что преступил основы морали. Однако сейчас и раскаяние, и стыд перекрывал леденящий сердце страх.

Мужчина держал в руках противоядие, но не решался его принять.

Мысли об утраченных воспоминаниях заставляли его сердце сжиматься от ужаса!

Он наконец понял, что означал этот взгляд феникса. Понял причину ее бесконечного доверия к нему. Только почему она встала на демонический путь? Что он сделал с ней? Беспощадно атаковал ее снова и снова, использовал ее чувства, причинил вред, опутав Шелковой нитью, связующей души, разрушил тело, едва не уничтожив их.

Все это его, только его глубочайшая ошибка.

Что в тех утраченных воспоминаниях?

Ло Иньфань стоял не шелохнувшись, смотрел на свое отражение в воде, крепко сжимая флакон с противоядием.

Глава 9

Плод Чжу-жун

У края моря, где вершины горных хребтов встречаются с облаками, а на тысячу ли вокруг нет ни одной живой души, возвышается гора. Ее склоны круты, пик достигает Небес и не виден глазу. Эта гора называется Бучжоу. Легендарная священная гора, единственный путь из мира людей в мир богов. Многие лелеяли несбыточную мечту взойти на Небеса, но в итоге всем пришлось отступить, приняв свою слабость.

«Раз в десять тысяч лет на горе Бучжоу созревает плод Чжу-жун. Съевший его может укрепить души хунь и по. Твое тело повреждено, души поддерживает лишь демонический меч, они нестабильны. Это твой главный изъян. Если сможешь заполучить плод Чжу-жун, станешь сильнее».

Вспомнив слова Ван Юэ, Чун Цзы подняла голову и посмотрела на гору. Сам по себе плод Чжу-жун ее интересовал мало, но скука заставляла радоваться любому занятию.

Девушка тут же оттолкнулась и взмыла в небо легким ветерком.

Со стороны гора Бучжоу выглядела обычной, только круче и выше других вершин. Те же голые скалы, валуны, деревья… Но уже в начале подъема можно было понять всю тяжесть восхождения на Небеса. Это была гора-катастрофа. Все бедствия мира встречались здесь: токсичные испарения, ядовитые растения, бушующее пламя, снежные штормы… Правда, и та, что начала восхождение, не была обычным человеком. Под защитой демонических сил