Чун Цзы. Книга 2 - Шу Кэ

Немногие способны скрыться от нее. Главное достоинство плода Чжу-жун – его способность укреплять души. Обычно души человека не нуждаются в укреплении, ведь они связаны с телом. Поэтому желающих подняться на гору почти не бывает.

– Кто-то в школе Наньхуа пострадал? Зачем ты пришел сюда? – спросила Чун Цзы и как бы между делом взмахнула рукавом, срывая плод.

Как только крошечный плод Чжу-жун оторвался от ветки, раздался резкий крик, от которого кровь застыла в жилах. В то же мгновение темная тень бросилась к ним. Ее скорость была так велика, что невозможно было разглядеть истинного облика нападающего. К счастью, Цинь Кэ не растерялся: меч Восьми пустошей зигзагами спикировал к земле, позволяя избежать атаки.

– Вот это скорость! – поразилась Чун Цзы, больше не осмеливаясь быть неосмотрительной.

Она хотела поставить магический барьер, чтобы отразить атаку, но Цинь Кэ поспешил вмешаться:

– Бесполезно.

Птица, поедающая души, была похожа на призрака. Лишь тень, смутный образ. Ее скорость была невероятной, миг – и она оказалась за спиной Чун Цзы. К счастью, та успела увернуться.

Меч Восьми пустошей мгновенно вытянулся, образуя мост, который снова раскинулся над Слабой водой.

– Дай его мне! – прокричал Цинь Кэ.

Птица, поедающая души, кружила вокруг Чун Цзы, не давая вырваться. Положение было тяжелым. Услышав слова Цинь Кэ, девушка инстинктивно передала ему плод. Птица тут же сменила цель. Обстановка накалялась. Ци меча демоницы могла бы разрубить человека пополам, но существо оказалось слишком ловким, и сила клинка была просто бесполезна.

Цинь Кэ не успевал ничего сказать, лишь взмахнул рукавом, давая ей знак идти первой. Раздался короткий смешок, запястье кольнуло, и плод вырвали из рук.

Ступив на синий мост, Чун Цзы стрелой помчалась на другую сторону.

Увидев, что девушка хочет сбежать, Птица, поедающая души, с яростным визгом спикировала за ней. За спиной Чун Цзы вскипела убийственная ци, и она почувствовала, что вот-вот случится что-то дурное. Однако Слабая вода не давала ей оседлать ветер, а значит, и уклониться не получилось бы. Стиснув зубы, Чун Цзы вложила всю свою силу в магический барьер.

Удар! Птица, поедающая души, врезалась в невидимую стену.

Ци и кровь взбурлили внутри. Чун Цзы наконец поняла, почему Цинь Кэ сказал, что магический барьер бесполезен. Птица, поедающая души, была древним мифическим зверем, чья сила несравнима с силой обычных чудовищ. К счастью, Чун Цзы достигла уровня Верховного демона, ее тело обладало огромной демонической силой, она выдержала атаку, хоть и с большим трудом. Будь на ее месте обычный человек, он был бы смертельно ранен.

Любое промедление принесло бы тяжелые последствия, поэтому Чун Цзы, ни на что больше не обращая внимания, ринулась на противоположный берег.

Не пробив барьер, птица впала в бешенство и снова спикировала вниз.

Второй удар. Третий. Чун Цзы больше не могла сопротивляться, барьер рухнул, и огромная сила швырнула ее вперед.

Девушка ожидала, что последует боль, но вместо этого к спине привалился кто-то тяжелый.

– Скорее!

Берег был совсем близко. Не думая, Чун Цзы вскочила на ноги и бросилась вперед.

Птица, поедающая души, не могла перебраться через Слабую воду. Пронзительно крикнув, она развернулась и улетела назад.

Два человека упали на землю. Меч Восьми пустошей принял свою изначальную форму и отправился в ножны. Цинь Кэ побледнел.

– Птица повредила твои души. – Чун Цзы, не колеблясь ни мгновения, поднесла крохотный плод Чжу-жун к его губам.

Цинь Кэ не стал отказываться.

Столько усилий, а в итоге все вернулось к тому, с чего началось. Все превратилось в фарс. На счастье Чун Цзы, она изначально не возлагала больших надежд на плод Чжу-жун, а просто пришла развеять скуку, потому не почувствовала разочарования. Интересно, что бы подумал другой на ее месте?

– Даже если твои души ранены, в мире бессмертных есть и другие способы их излечить. Зачем пришел сюда? – нахмурилась Чун Цзы. – Хорошо, что ты уже культивировал бессмертные кости, иначе…

Она не успела закончить, как вдруг почувствовала тяжесть чужого тела.

Он обнял ее, зажав рукой шею и голову, а затем впился в губы. Потрясенная Чун Цзы инстинктивно ахнула и вдруг почувствовала сладкую фруктовую мякоть на языке.

Редчайший плод Чжу-жун растаял во рту. Оказы-вается, Цинь Кэ, не сопротивляясь, принял плод, но не съел его, а, дождавшись момента, отдал ей.

Чун Цзы замерла. Фруктовый сок скользнул по горлу.

Он медлил, не поднимая головы.

– Дурнушка, – прошептал он.

Молодой человек медленно прикоснулся к ее губам, раздвигая их. Холодные губы, казалось, наполнились теплом. Его движения были нежными, трепетными, словно он боялся, что все разобьется вдребезги. Однако через миг Цинь Кэ остановился.

Руки, сковывающие ее, опустились, но она осталась сидеть неподвижно, молча глядя на его лицо, которое находилось так близко. Длинные, словно мечи, брови, опущенные ресницы: лицо Цинь Кэ было идеальным и не имело изъянов. Он выглядел бледным, немного отстраненным, холодным, и все же на губах застыла едва заметная улыбка.

Она не станет избегать его.

Вздохнув, Чун Цзы медленно положила потерявшего сознание мужчину себе на колени и взяла его за руку, делясь духовной силой.

Высоко в горах ночь наступает особенно рано. В темноте безлунной ночи два человека прижались друг к другу у подножия скалы. Здесь было тепло от Огня земли. Опасаясь, что холод усугубит раны, Чун Цзы специально перенесла Цинь Кэ туда. Земной огонь разгонял ночную стужу, а скала закрывала от ветра. Все же души Цинь Кэ были сильно повреждены, и даже с должным лечением ему потребуется много времени на восстановление. Боль от насильственного отделения душ от тела и вовсе должна была быть невыносима. Видимо, он пришел сюда, чтобы добыть плод Чжу-жун для нее. Он знал, что Чун Цзы пожертвовала свое тело мечу, и хотел помочь. Только какой в этом смысл? Она ведь больше не та дурнушка, которую он знал когда-то.

Почувствовав движение, Чун Цзы опустила голову.

– Очнулся?

Цинь Кэ сел.

– Я в порядке.

– Птица повредила твои души, ты не можешь быть в порядке.

– У меня бессмертные кости. Нужно лишь время, чтобы исцелиться.

– Ты выручил меня, а я тебя. Мне вовсе не нужен был плод Чжу-жун, поэтому не собираюсь тебя благодарить.

– Знаю.

– Я уйду первой.

Чун Цзы хотела встать, но почувствовала его руку на своем запястье.

– Уйдем на рассвете.

– Мое тело принадлежит мечу, остался лишь один путь, который в итоге все равно приведет к смерти, – холодно произнесла Чун Цзы. – Ты делаешь это, чтобы, как они, принудить меня?